Алексей Мызин — никто. Ничтожная зарплата, скучная работа, долги… И вдруг все заканчивается. Вернее — начинается. Мызину предлагают работу на Правительство. Непонятный контракт, но — очень серьезные деньги. За что? Да ничего особенного. Просто Алексею невероятно повезло: он — Проходимец. То есть обладает редчайшей способностью — проходить через Врата между Мирами. И проводить караваны.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
и начал давить на курок до тех пор, пока обе половинки двери в таверну не открылись. Слабо соображая, что я делаю, я направил «метлу» прямо в дверной проем, что-то хрустнуло деревянным треском, кто-то завопил, шарахнулись люди, и я ввалился, как рыцарь на белом коне, в широкий зал, где на меня уставились многочисленные глаза и немногочисленные стволы, в том числе — здоровенная ружбайка в трясущихся руках бармена.
Я не менее трясущейся рукой стащил шлем, понял, что до сих пор держу другой рукой пистолет, опустил его, наблюдая, как опускаются стволы по залу, и только бдительный бармен держал меня на мушке.
— Кто здесь Ангел Зоровиц? — прохрипел я, почему-то утратив голос. — У меня к нему посылка…
— Это мой курьер! — раздался слева от меня твердый голос, и, повернув в этом направлении голову, я увидел, как из-за карточного стола поднимается франтоватый господин в идеально сидящей пиджачной тройке и не менее удачно сидящих на его лице усиках.
— Успокойтесь, господа, — продолжил этот хлыщ, неторопливо шагая ко мне. — Деньги доставлены, и я могу расплатиться по счетам вовремя, как и обещал.
Я оторопело уставился на него, переваривая услышанное и осознавая, что медленно сползаю с сиденья «метлы».
— Да что же это, Господи? — прохрипел я и рухнул, спасаясь от глумящейся надо мной действительности в спасительную тьму.
Через полторы недели я смог выходить на улицу. Дворик маленькой местной больнички, расположенной недалеко от гаража Вержбицкого, был уютен и тих, усажен какими-то цветущими кустами, в которых любила шнырять шустро поправившаяся Маня. Раны, оставленные охотниками (я предпочитал думать, что это сделал именно Жан), затянулись без следа. Она явно покрупнела, шерсть залоснилась от хорошего питания: население городка наперебой несло ей разные мясные деликатесы, гордясь тем, что видели живую гиверу не в клетке. Маня теперь старалась не отходить от меня далеко, словно опасаясь, что член ее маленькой стаи снова может уехать куда-то один, попасть в беду, и ее не окажется рядом, чтобы помочь, защитить самого близкого ей зверя. То есть меня. Она и теперь частенько высовывала голову из кустов, чтобы проверить, здесь ли я и не обижает ли меня кто, этим самым отвлекаясь от ее любимой охоты на каких-то земляных крыс, в изобилии водящихся в округе и вырывших свои норы именно в больничном дворике.
Я же просто сидел и жмурился под утренними, но уже припекающими лучами местного солнышка на лавочке под стеной больнички, почесывал ногу под повязками и слушал, а скорее, не слушал бесконечную трескотню сидевшего рядом Санька. Они с Данилычем дней десять как вернулись из своей поездки, и Санек зачастил ко мне, особенно когда я стал выходить во двор и у него появилась возможность погонять в какую-то игру на моем ноутбуке, пока я гуляю. Вот и сейчас, осудив меня за то, что я постоянно подставлял себя под пули, удары и прочие невзгоды, позавидовав моим успехам на службе у Илоны и сравнив ее с Аликс Вэнс из «Халф-Лайф — 2», Санек стал вздыхать и особенно сильно ерзать, поглядывая в сторону открытого окна, за которым находилась моя палата и в ней ноутбук, хотя палатой ее трудно было назвать: просто комната для тяжелых пациентов. В этой крохотной, но хорошо оборудованной больничке таких комнат-палат было всего две. Местные жители не очень любили лежать в больнице и предпочитали лечиться дома, в крайнем случае вызывая врача, и в этих палатах лежали только тяжелораненые и тяжелобольные, которых, в особо тяжелых ситуациях, транспортировали в столичный город, в хорошо обустроенный медицинский центр. Насколько я знал, Вержбицкий немало сделал, чтобы в его городке была именно больница, а не медпункт, вложив основательную сумму в это дело и максимально содействуя приобретению разного оборудования. Теперь эту заботу о местной больнице на себе в полной мере ощутил и я. По крайней мере моей пневмонии здесь были рады.
Я лениво передвинулся в уже не по-весеннему пушистую тень прибольничного деревца и махнул рукой Саньку, поморщившись от тупой боли в заживающей спине:
— Какая Аликс? Ей до Илоны как до Киева рачки! Она же компьютерный персонаж! Объемная бездушная цифровая имитация. Жалкое подобие живой девушки…
Санек ошарашенно-оскорбленно уставился на меня, стараясь подавить, размазать взглядом о больничную стену кощуна, посягнувшего на святое.
— Чего таращишься? — спросил я у него. — Иди, виртуальный мир ждет!
