Проходимец по контракту

буркнул наш бывалый водитель, — Второй раз на Дороге, а ума не набрался: глаза завидущие, язык без костей. Давай, вали в гараж — проследить за подготовкой машины нужно! — Данилыч наклонился ко мне и прошептал тихонько: — Про связи с контрабандистами помалкивай. Здесь практически каждый контрабандой потихоньку балуется, но специализирующихся на ней недолюбливают. Люди — они и на Дороге люди.
— Ну, я пошел, — заторопился он, бросив взгляд в сторону. — Вержбицкий советовал «Сканию» по полной модернизировать, так что я там нужен намного больше Санька. Да и к тебе гости, наверное, долгожданные пожаловали. Точнее, гостья.
Данилыч подмигнул мне озорно, легонько ткнул кулаком в плечо и пошел по тропинке к калитке, поприветствовав по дороге идущую навстречу Илону.
Девушка, немного покраснев, что-то спросила у него и, видимо получив утвердительный ответ, подошла ко мне.
— Привет. Ты не против моего визита? Не устал?
Я пригласительно повел рукой.
— Нет, конечно. Присаживайся.
Илона, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке: спрашивала обо всяких пустяках, съела пару каких-то фруктов из блюда, покривилась — последним плодом был тот самый синий апельсин, так и не попробованный мною.
— А я думал, что местные к этому вкусу привыкшие, — заметил я.
— Это не местный, недавно завезли, но прижился неплохо.
Она с явным облегчением подхватила затронутую мной тему фруктов, их сортов и времени вызревания, видимо радуясь, что еще немного может оттянуть время какого-то… решения, признания, еще чего-то? Создавалось впечатление, что нас разделяет какая-то стена, словно вернулось то время, когда я ее безумно стеснялся, боясь ее красоты и обаяния. Только теперь на моем месте была Илона, и она, похоже, очень страдала от этого.
Честное слово, мне становилось ее жалко.
И тогда я решил помочь.
— Ты, наверное, что-то хочешь мне сказать, — сказал я, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее.
Илона с подозрением взглянула на меня, словно опасаясь, что я прочитаю ее мысли. Поколебалась несколько секунд…
— Знаешь, — сказала она наконец, — папа приехал и хочет тебя видеть. Он говорит — мы с ним перед тобой в долгу. Ну, — она помедлила, — и прости меня за то, что отправила тебя на Сивей-ми-ир. Это было глупо. Я же могла Ермака попросить в конце концов, — она подняла голову, посмотрела немного испуганным взглядом, — Я не стала… подумала… как будто я тебя проверяла…
Я кивнул. Очень интересно: проверяла для чего?
— Ты не могла знать всех обстоятельств. Прости, что наговорил тебе в палате сгоряча.
Она тоже кивнула.
«И это все? Нет, определенно — нет».
И я стал ждать продолжения.
— Папа сказал — у вас с Данилычем новый контракт будет?
Я пожал плечами.
— Скорее всего, да.
— Но, — Илона говорила как через силу, кривя красивые губы, — тебе же вроде рановато куда-то ехать? Еще выздороветь нужно… Мы так на охоту и не сходили… — Она чуть не плакала.
Меня вдруг переполнила нежность к этой красивой и сильной девушке, сейчас вдруг так напомнившей мне мою сестренку Люську, упрашивающую старшего брата взять ее в поход в горный Крым, куда, естественно, маленьких девочек суровые двадцатидвухлетние парни не берут. И я не хотел брать, да и мама ее отпускать не хотела, но Люськино обаяние и моя любовь к ней преодолели все препятствия. И я ее взял. Взял и не пожалел об этом: веселая жизнерадостная сестренка принесла столько положительных эмоций для всей моей компании, что друзья, ранее противившиеся участию Люськи в походе, наперебой старались угодить голубоглазой обаяшке, ни разу за весь поход не пожаловавшейся на усталость или какие-то лишения. С ужасом я вспоминал на протяжении всего пути, что мог не взять ее с собой и что все только потеряли бы от этого. И я в том числе.
— Понимаешь, мне нужно будет поехать, — попытался я объяснить Илоне. — Это важно для моей семьи на Земле.
— Финансы? — встрепенулась Илона. — Если нужна какая-то помощь… Папа знает, как ты помог, так что…
— Нет, не в этом дело…
Илона как-то враз потухла, потускнела.
— Понимаю, у тебя там девушка. Что ж, это святое.
— С чего ты взяла?
«Ревнует, она ревнует!»
Илона хмурилась, отбивая носком ботиночка такт по дощатому полу беседки.
— Я все понимаю, Алексей. Твое поведение говорит об этом. Просто…
«Да помоги же ей, идиота кусок!»
— Что просто?
— Просто мне на какое-то время показалось, что ты мне симпатизируешь.
Она выдавила это из себя и замерла, побледневшая, напряженная… Как-то это не вязалось с ее прежней самоуверенной прямотой.
— Конечно, симпатизирую! Ты