Проходимец по контракту

плоских, металлических с виду контактов. Ага, а эту свисающую сзади ерундовину куда? Неужели… Ладно, попробуем.
Я решительно стянул с себя футболку и надел жилет, свел края на груди — они словно прилипли друг к другу, — просунул свисавшую сзади деталь этого странного костюма вперед между ногами, прицепил ее спереди — она так же прилипла к основной жилетке. Ага, значит, я угадал ее предназначение — хранить мои мужские признаки от повреждений. Так, что дальше? Как это все должно работать?
Ничего больше мне делать не пришлось: что-то практически неслышно пискнуло, и жилет буквально облепил тело, словно вторая кожа. Я поежился, ощущая легкую щекотку, доставляемую, по-видимому, контактами. Подошел к зеркалу… Так, похоже, что придется надеть тонкий пуловер с воротом, чтобы скрыть от нежелательных взглядов воротник жилетки, плотно присосавшийся к шее. Странное ощущение. Но неприятным его назвать сложно.
Я натянул джинсы, пуловер, называемый в просторечье «гольфом», покрутил туловищем. Странно, но жилетка совсем не сковывала движения, не мешала поворачиваться в поясе, наклоняться. Вот они — технологии будущего, употребленные, как всегда, в первую очередь для военных целей.
Жилетка была практически незаметна под тонким гольфом, только делала торс немного массивнее. Так, теперь куртка…
Я осмотрел себя в зеркало, повернулся к нему одним плечом, другим… Черная, матово-блестящая необычной структуры кожи курточка с завышенными плечами, черный гольф, серо-синие джинсы… Еще бы волосы подлиннее, и — вылитый байкер. Ага, очки эти самые нужно не забыть в карман сунуть! И еще Маня…
— Хорош, — ухмыльнулся Свед, когда я появился в зале с гиверой на руках. Он сам был одет в неприметную серую куртку и простые джинсы, но казался почему-то еще более квадратным. Наверное, тоже «личного медика» напялил.
Скоростной, овальной формы лифт за несколько секунд доставил нас в немноголюдный холл отеля, выгибающийся фантастическим пузырем над замысловатой формы фонтаном. Какой-то человечек, одетый в свободный, чем-то напоминающий пижаму костюм, кинулся к нам, видимо предлагая свои услуги, но Свед с поклоном сказал ему что-то на местном языке, и тот отстал, ответив вежливым поклоном.
— Я заказал такси из номера, — сказал мне Свед, пропуская меня вперед в проход, услужливо уронивший прозрачную плиту двери в пол при нашем приближении. — Нам нужно осмотреть новый хатан, подаренный вместо испорченного, потом можно навестить Санька, если хочешь — нет? — ну тогда можно встретить рассвет в высотном ресторане «Тангура», что славится своей рыбой, которую нужно есть пока она живая…
Так, непринужденно болтая, мы пересекли небольшой ширины тротуар, полностью свободный от прохожих, и какой-то заспанный с виду человек в форме персонала отеля открыл перед нами дверь в небольшое транспортное средство, напоминающее оранжевое яйцо, лежащее на боку. Это, по-видимому, и было то самое вызванное заранее такси.
Свед нырнул внутрь, уселся в одно из двух ковшеобразных кресел и решительно помотал головой на какое-то предложение настырного служащего отеля. Я уселся рядом с ним, глянул вперед — шофера, как и следовало ожидать в этом высокотехнологичном мире, не было. Служащий отеля с поклоном опустил лепесток двери, и такси автоматически тронулось с места, что-то сообщив нам мелодичным женским голосом. Свед четко и раздельно проговорил какую-то фразу в ответ и с облегчением откинулся в кресле.
Кресла здесь не принимали форму тела, как те диванчики в доставившей нас в отель роскошной машине, но были максимально удобны по своей форме. Я попытался было рассмотреть места, по которым мы проезжали, но «яйцо» катило по однообразным, залитым рекламным светом улицам, практически безлюдным и свободным от транспорта. Похоже было, что по ночам местные жители действительно предпочитают спать. Интересно, а для кого тогда вся эта красочная иллюминация?
Я поудобнее уложил Маню, что в секунды обследовала и обнюхала салон нашего «яйца» и теперь снова устроилась спать на моих коленях. Спать она могла сколько угодно, лишь бы средство передвижения, в котором она находилась, не стояло на месте, иначе она уже рвалась бы наружу, чтобы удовлетворить свой исследовательский пыл. На Дороге вроде даже поговорка такая существует: «Любопытен как гивера». Что ж, главное, чтобы такси двигалось, а там и я не прочь прогуляться.
— Ну что, Алексей, — проговорил Свед после непродолжительного молчания, — я теперь могу, не стесняясь, что нас подслушают, огласить наш настоящий маршрут. Это такси не прослушивается.
Я сделал печальные глаза:
— А что, встречи рассвета в высотном ресторане, известном