Проходимец по контракту

лавчонку на углу.
Маня, недовольная тряской и болтанкой, давно уже забилась в пространство под сиденьем и даже носа не высовывала. Я, единственно, боялся, что она догадается прогрызть обшивку, для того чтобы выбраться наружу.
— Торговля органами? — спросил Свед, щелкая затвором изящного пистолета-пулемета. — Как он влез в это?
Свед сидел на заднем ряду сидений и, для того чтобы его не кидало по салону, так как руки были заняты, упирался растопыренными ногами, причем одной — в спинку переднего сиденья. Вид у него при этом был такой уморительный, что я пожалел, что не имею с собой хоть какого-то фотоаппарата для увековечивания его забавной позы. Воистину странно устроены человеческие психика и мышление, если в такой серьезной ситуации я мог думать о подобной ерунде!
— Проигрался ваш штурман и попал за долг к мясникам, — Нэко заметил мои попытки надеть силовой излучатель. — Там на скобу сбоку нажми — части модуля разойдутся, руку сможешь внутрь просунуть, потом нажми снова… Ты как умудрился у грека его выпросить?
— А я не просил, — я просунул руку в странную нарукавь, части сомкнулись, удобно облегая предплечье. — Он сказал нам: «Берите, что считаете нужным», — ну я и взял… Правда, он в это время отвернулся и на Саона своего орал, чтобы боеприпасы тащил. Так я «Удар» — за пазуху, вот эту пушку — в одну руку, Маню — в другую… А однако эта штука тяжеловатая: руку вниз так и тянет!
— Так ты виртуоз! — улыбнулся Нэко, кормой колымаги смяв в заносе поворота широкую трубу, откуда со свистом, слышимым даже в салоне при реве двигателя ударила струя то ли пара, то ли какого-то газа. — Проверь индикатор на верхней части — заряжено полностью? Что ж, твоя удача: старый грек так просто этот отбойник не отдал бы, рассчитывая неплохо навариться на таком редком и дорогом оружии. Думаю, какой-нибудь из боссов нелегальных промыслов с удовольствием бы его прикупил за хорошую сумму, просто даже из-за того, чтобы хвастаться перед другими. Теперь об использовании: при стрельбе кисть вниз наклоняй: это «взводит» излучатель для выстрела, и не поднимай ее вверх. Смотри не забудь держать рукав расстегнутым: сопло излучателя приходит в боевое положение мгновенно и, учитывая прочность твоей куртки, просто сломает тебе руку, если совсем кисть не оторвет, если еще при этом и нажмешь пуск.
— Может, — я перестал натягивать куртку, — кто-то другой возьмет эту штуку?
— Некогда! — Нэко крутым заносом припарковал машину к тротуару перед каким-то широким входом с портиком, украшенным уродского вида колоннами, заставляя нескольких прохожих шарахнуться к серой с влажными потеками стене. — Мы уже приехали — выдвигаемся.
— А нас не прикроет кто-то из ваших? — спросил Свед, пряча пистолет-пулемет под курткой, показывая мне этим пример.
— Никто нас не прикроет: я — единственная помощь, так как являюсь темной лошадкой у Братства. Братство не будет портить отношения с торговцами телами, да и считает, что сделало достаточно для вас, тем более что вы еще не выполнили работу. Могу сказать только, что от этого момента нам нужно рассчитывать только на самих себя. Готовы? Тогда пошли, но — не торопясь, не показывая своей агрессивности.
— А такая резкая парковка — ничего?
— Так это — местный шик, — ответил мне, тонко улыбаясь, Нэко. — И старайтесь много не разговаривать, сохраняйте молчание в баре и ни к кому не обращайтесь… по крайней мере пока я не скажу. Сядем за столик.
Ага, значит, за этим уродливым портиком-входом располагается местный бар…
Маня высунула усатую морду из-под сиденья.
— Так, а что с твоей красавицей делать будем? — сдвинул брови Нэко. — Ее можно оставить в машине?
Я пожал плечами.
— Если только ты хочешь, чтобы в дверце была прогрызена дыра.
Нэко немного поколебался.
— Ладно, будем считать, что это — твой «иса»… ну, любимец, — их многие держат и таскают с собой. Зверюги весьма экзотические попадаются, к слову. Правда, гиверы в любимцах я до сих пор не видел. Пошли!
Мы, открыв синхронно дверцы, вышли из колымаги. Нэко, закинув небольшую сумку за плечо, прямиком направился к входу в бар, не смущаясь пристальных взглядов громил, подпирающих колонны при входе. Ишь, какие морды шлакоблоком напыжили, прямо как недалекие братки из девяностых…
Братки, хоть и прожигали нас гляделками, но пропустили беспрепятственно внутрь.
Внутри, в довольно большом помещении с выпуклым к середине потолком, царил практически такой же полумрак, как и на улице, только тусклые плафоны над некоторыми столиками скудно освещали сидящих людей. Под центром выпуклости посреди зала располагалась круглая площадка. Огражденная прозрачными стенами, наподобие