Проклятие династии

а потом с грохотом рассыпалась на плашки и осела к ногам мага-разрушителя.
Переступив через препятствие, «ящер» скользящим шагом, напоминающим движение змеи, проскользнул внутрь и сделал несколько пассов в воздухе. Ученики, застыв на пороге, старательно повторили его движения.
Не дождавшись какого-либо результата, маг-разрушитель обернулся к мнущимся на ступенях солдатам:
— Все чисто!
Лорд Дарлисс первым переступил порог. Передняя представляла собой просторный полутемный зал — если бы не несколько светильников, здесь вообще нельзя было бы ориентироваться. Две массивные лестницы с резными перилами поднимались на второй этаж. Куда-то вглубь вели три расположенные на первом этаже двери. Светильники горели возле лестниц. Второй этаж вообще пропадал во мраке. Только умозрительно можно было предположить, что там тоже расположены двери, ведущие в какие-то комнаты. Лорд Дарлисс жил в аналогичном особняке. На втором этаже у него имелись еще один зал, поменьше, освещенный высокими стрельчатыми окнами, и две лестницы, ведущие на третий этаж. С третьего этажа попасть можно было только в башенки, в них вели винтовые лесенки.
Как следует осмотреться никто не успел — откуда-то из-под лестницы выскочил смуглый невысокий человек, напяливая на ходу что-то вроде бурнуса кочевников.
— Вы кто есть такая?! — на ломаном паннорском закричал он. — Зачем вы это делать? Зачем входить?
— Королевская Тайная служба, — отрезал лорд Дарлисс. — Где твой хозяин?
— Хозяин спать. Его нельзя. Он устать! Вы — уходить! — напирал слуга. — Зачем вы входить?
— Твой хозяин — преступник. Он арестован, — снизошел до объяснений лорд Дарлисс. — Ты немедленно доложишь о нас, иначе мы найдем твоего хозяина сами!
— Нельзя найти! Нельзя хозяин! — Калиш попятился, стреляя глазами по сторонам. — Хозяин нет! Он спать! Калиш не пойти к хозяин!
Он почти кричал, чувствуя, что сейчас произойдет нечто ужасное. В далеком Жихартане слуги таршаха тоже иногда вваливались в дома к горожанам и хватали всех, кто попадет под руку. Слуги в результате оказывались в яме, а потом и на плахе наравне с хозяевами. Щадили только маленьких детей — девочек потом продавали в гаремы, а мальчиков делали евнухами. Кому жить, а кому умереть, решалось быстро и четко — если мальчик оказывался ростом выше, чем сабля в руках янычара, то его «укорачивали». Для девочек такого ценза не существовало. И Калиш, на памяти которого на родине подобное происходило уж восемь раз, отчетливо понял: сейчас его убьют. Он закричал, пытаясь предупредить хозяина о смертельной опасности.
Дару удалось задремать только перед рассветом, буквально за несколько минут до первого колокола, который обозначал начало нового дня. Он уснул перед камином, в кресле, закутавшись в плед и вытянув ноги в направлении тлеющих углей. После действа на кладбище его еще долго била дрожь, он никак не мог согреться и с наслаждением провалился в сон. На этот раз ему ничего не снилось, во сне он был благодарен судьбе. Но потом в его покой ворвались голоса, топот ног и отчаянный крик.
Проснувшись мгновенно, Дар нашел в себе силы не вскочить и не выдать себя неосторожным движением. Дверь в кабинет, в котором он спал, была плотно прикрыта, в комнате царил утренний сумрак — толстые старые портьеры пропускали слишком мало света. Даже если кто-то и заглянет, не должен с первого взгляда ничего заметить — кресло повернуто спинкой к двери. Насколько он помнил, между ним и дверью был еще и стол, а проход до задней двери, ведущей в парк, оказался свободен. Неясное предчувствие еще несколько дней назад заставило его освободить подходы к запасному выходу. Дар медленно поменял позу, левой рукой нашарил на боку кинжал. Какое счастье, что он не догадался отцепить его от пояса, несмотря на то, что тот здорово мешал! И какое огорчение, что он оставил все прочее в передней, там, где сейчас слышались шаги и голоса.
Тяжелый удар кулака заставил Калиша упасть и откатиться в сторону. Слуга рухнул на пол, сжавшись в комок и ожидая взмаха сабли или меча. Но вместо этого услышал голос ударившего его человека:
— Рассредоточиться по дому. Искать! Трое — к дверям, пятеро — в сад, следить за окнами. Остальные — за мной! А этого…
Калиша вздернули за шиворот, поставили на ноги и несколько раз ударили — не больно, а просто так, на всякий случай, для большей сговорчивости.
— Где спит твой хозяин? — в упор взглянул на него человек.
Калиш стиснул зубы. Раз его не убили сразу, можно немного погеройствовать.
— Нет! Не говорить! Хозяин нельзя! Он спать! Он…
Удар под дых заставил его заткнуться. От избиений спас бритоголовый человек с пронзительными холодными глазами.