Проклятие династии

всякой ерундой! По своему почти трехлетнему опыту работы Хельга понимала, что много думать, когда перебеляешь документы — себе дороже.
Иногда, правда, ей собственная работа не нравилась. Ну кто бы мог подумать, что у нее окажется такой красивый и ровный почерк! Мэтр сразу сказал, что эта девочка — просто клад, ибо очень часто бывает, что протоколы допросов пишутся наспех, в темноте пыточных подвалов, на колене, и порой бывают заляпаны кровью. Следователям совершенно невозможно с ними работать, не то что подавать эти документы для ознакомления высоким лицам! А тут — красиво, аккуратно, буковка к буковке. Но чего стоит эта аккуратность, эти ровные линии и четкие буквы! У Хельги иногда так болели руки и плечи, что ни о чем другом думать не хотелось. Тогда девушка волей-неволей сочувствовала несчастным жертвам. Вон как у них дрожат руки, когда они подписывают протоколы!
На ратуше часы мерно пробили шесть. Хельга отвернулась и стала смотреть в окно. Часы повесили на ратушу всего несколько лет тому назад, а до тех пор время отмеряли по храмовым колоколам. В столице было пять храмов с колоколами — по числу пяти главных божеств Паннории. В каждом из них служба начиналась и заканчивалась строго в определенное время, и простые горожане привыкли, что утро начинает храм Создателя, потом идет начало службы Девы Усмирительницы, потом вступает Белый Бык, потом — заканчивается служба у Создателя, после нее вскоре звонит колокол Разрушителя, потом — заканчивается служба у Девы… ну и так далее. Даже говорили: «Встретимся, когда будут звонить к Белому Быку». Или: «Мы расстались, когда уже отзвонили Вечернюю Деву». А теперь к этому перезвону добавился мерный бой и хрип ратушных часов.
Обычно в это время Хельга уже ехала домой, но сегодня ей пришлось задержаться на работе. Надо было еще расчертить листы для завтрашних документов. Дело это простое и быстрое, за треть часа можно управиться. Хельга достала из шкафа чистые листы пергамента, на всякий случай еще и бумаги, разложила их стопочкой на столе и принялась осторожно стилосом наносить линии. Стилос не оставляет следов, он только чуть продавливает пергамент, так что при беглом взгляде кажется, что все сразу написано ровно. За эту выдумку Хельгу и хвалил мэтр — и за это же заваливал работой вдвое чаще, чем других коллег. Но зато, видимо, в качестве компенсации, он никогда не заставлял девушку спускаться в подвалы и блистать своим знаменитым почерком непосредственно на допросах. Берег чувствительную душу от зрелища крови и пыток.
Стукнула дверь, в щель просунулась голова Веймара.
— О! — обрадованно воскликнул он. — Ты еще здесь?
— Почти закончила. — Хельга не отрывала глаз от пергамента, следила, чтобы не вдавить стилос слишком глубоко.
— Можно к тебе?
— Входи.
— Уф! — Веймар уселся на подоконник, улыбнулся, как довольный кот. Уразумев, что работать в ближайшее время не сможет, Хельга отложила стилос и дощечку, по которой ровняла линии. — Хвали меня!
— Хвалю, — кивнула девушка. — А что случилось?
— Я его расколол! — с довольным видом сообщил Веймар и гордо шлепнул на стол несколько листов пергамента, исписанных вкривь и вкось. — Почти четыре часа с ним бился, но он мне все-таки кое-что рассказал! Теперь его можно разрабатывать! А то бы отпускать пришлось… такой экземпляр! Нас бы за это по головке не погладили, сама знаешь!
— А что случилось?
— Ты не в курсе? — искренне изумился молодой человек. — Не слышала, чего наш принц отчудил?
«Нашим принцем» все звали Кейтора, который с первых дней заслужил славу шута и неунывающего неудачника. Другой бы давно махнул рукой и с горя замкнулся в себе, решив, что он — никчемная личность и вообще пустое место, раз у него ничего не получается, а принц — ничего! Живет себе и в ус не дует! Кстати, у Кейтора не было усов — то ли не росли, то ли плевать ему было на моду.
— Нет! — призналась Хельга.
— Да ты чего? — Веймар даже с подоконника спрыгнул. — Ничего не слышала? Весь департамент только об этом и говорит!
— Нет, я пришла к полудню и сразу попала к мэтру «на ковер» за опоздание, — покаялась Хельга, вспомнив поход с кузиной в торговые павильоны. При одной мысли о кружевах, украшениях, лентах и заколках у нее мигом испортилось настроение. Тетушка дала ровно столько денег, чтобы хватило на наряды одной покупательнице, и продавцы искренне удивлялись, почему вторая девушка даже не подходит к прилавкам. Не скажешь же им, что у нее денег — на одну покупку, да и то не самую дорогую. — А потом он сразу засадил меня за пергаменты!
— Значит, ты ничего не знаешь? — Веймар в волнении даже пробежался по кабинету. — Слушай, у тебя курить можно?
— Окно открой, — посоветовала