Проклятие династии

— в конце улицы кто-то двигался.
Девушка остановила коня и пригнулась к гриве, всматриваясь в вечерний сумрак. Два человека тащили — что-то длинное, ломаное. Так может выглядеть только человеческое тело, которое волокут, держа за руки и ноги.
Ясновидящая была права! Хельга заметалась, не зная, что елать. Оружия у нее при себе не было, да писарям оно по штату и не положено. Простой женский стилет, без которого ни одна женщина не выходила из дома в позднее время, она оставила у тети — глупо брать оружие на свадьбу, если ты не желаешь убить кого-то из новобрачных прямо у алтаря! А пока она будет звать стражу, убийцы оттащат тело подальше и схоронят так, что будет поздно.
Хельга выбрала третий вариант. Она их спугнет!
— Эй! Вы!
Вопреки ее замыслам, услышав крик, убийцы не бросили свою жертву, а кинулись вместе с нею наутек куда-то по улице. Хельга пришпорила коня, радуясь, что все так легко устроилось.
Она нагнала преступников, вздыбила коня, в это время один из убийц выпустил жертву и кинулся к всаднице. В руке его блеснул меч.
Хельга резко осадила коня, опять подняла его на дыбы, но убийца был ловок и проворен — он увернулся от машущих в воздухе конских копыт и ударил сбоку, почти без замаха. Конь взвизгнул, шарахнулся в сторону. Хельга почувствовала, что ее полоснули по ноге, и закричала во весь голос. Человек нанес второй удар, и конь стал заваливаться наземь. Бок его был распорот двумя ударами меча, один из которых слегка разрезал сапог на Хельге и поцарапал девушку. Она еле успела вынуть ноги из стремян и, когда конь упал, откатилась в сторону. Раненая нога отозвалась болью. Кровь текла в сапог, но посмотреть, насколько серьезна рана, времени не было.
— Прикончи его, — распорядился второй убийца, — а я пока избавлюсь от этого.
Девушка еле успела вскочить на ноги, уворачиваясь от первого выпада, но резкая боль пронзила ногу, она упала на колени, закричала от страха и отчаяния.

Вынутый и обработанный след горел хорошо. Так хорошо, что уже через полминуты Ясин увидела в клубах дыма мужское лицо.
— Орка, Мних! — крикнула она во всю мощь легких. — Живо сюда!
На шум прибежали тот самый мужчина в нелепом пестром наряде и парень, который только что ходил по веревке.
— Как только увидите его — так сразу ведите ко мне! — распорядилась ясновидящая.
Представление окончилось. Покидав мелкие железные «подковки» в шляпу, зрители разошлись, а циркачи занялись обычными вечерними делами. Надо было смыть яркий грим снять костюмы и приготовить ужин. Быстро стемнело.
К повозке циркачей подошли городские стражники, следящие за тем, чтобы все заканчивалось вовремя. Не обнаружив нарушений — представление закончилось, актеры переодевались и принимались за повседневные дела, — стражи получили откуп в виде нескольких «подковок» по числу входивших в патруль, и удалились.
Услышав снаружи топот копыт, Ясин выскочила из палатки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мних и Орка бросились наперерез всаднику, выехавшему из-за угла. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это тот, кого она видела в магическом дыму.
— Твоя жена в Ветхом городе! — закричала Ясин, кинувшись к незнакомцу. — Спеши, если хочешь застать ее в живых!
Голос ясновидящей заставил всадника встрепенуться. Он вытянул шею, в наступающей темноте рассматривая ее лицо, но потом отказался от этой затеи и, привстав на стременах, хлестнул коня плетью.
— Он вернется. — Ясин внимательно смотрела вслед всаднику. — Не спешите тушить костер.
Хельга попятилась, и нога внезапно провалилась в пустоту. Девушка вскрикнула, рухнула спиной на камни и провалилась в какую-то щель.
Ветхий город назывался таковым не только в силу своего возраста — некоторые здания его действительно были основательно подпорчены временем и разрушались буквально от взгляда. По-хорошему их давно надо было отремонтировать, но мощная магия, которая когда-то применялась в строительстве, не давала этого сделать. Почти под каждый фундамент в свое время было положено мертвое тело — животное или ребенок, принесенные в жертву. Неупокоенные души мешали ремонту. Эльфы, которые сохраняли свое торгово-политическое представительство в Паннории, говорили, что надо лишь подождать, пока здание разрушится само. Дескать, тогда дух сам покинет место, и его можно будет расчистить для новостройки. Исключения делались только для старых храмов, которых в Ветхом городе было едва ли не больше, чем в Старом и Новом городах, вместе взятых. Их еще как-то латали, но прочие дома жильцы бросали один за другим, так что сейчас во всем Ветхом городе оставалось не больше двадцати жилых домов — не считая, конечно, замков знатных