Проклятие династии

от вас ребенка, Даральд!
Последние слова она прошептала, прижавшись к нему грудью. И поняла, что победила, когда руки мужчины легли ей на бедра, подтягивая поближе, а губы коснулись губ.

Хельга мчалась через три ступеньки. Серебряные «подковки» жгли ей ладонь. Впервые за всю свою жизнь она гордилась деньгами и хотела с кем-нибудь поделиться радостью. Тетка всегда отбирала у нее жалованье, скупо поджимая при этом губы, а кузина лишь фыркала и морщила носик. Но сейчас все было по-другому. Даральд ее поймет и оценит. Он…
Во дворе стояла чужая карета с ярким гербом. Хельга узнала герб города Инрис, владение герцогов делль Ирни, и успела дивиться — что таким важным господам надо в их замке? И потом вспомнила: замком владеет великая герцогиня, вдовствующая принцесса Паннорская, и подумала, что это к ней с визитом приехали гости издалека. Но почему в такое позднее время? Как долго они находятся тут? Что происходит? — Додумывала она эти мысли на бегу. Дар сказал сегодня за завтраком, что собирается оборудовать лабораторию в одной из башен и, еще со двора заметив в ней свет, Хельга поспешила туда. Не станет же она отвлекать старую деллу Дисану?
Из-под двери пробивалась слабая полоска света, слышались голоса. Девушка невольно задержала дыхание…
— Нет!
— Это твое окончательное решение?
— Ты сама не понимаешь, чего просишь. Тяжелый вздох, шорох ткани.
— Что ж, — вкрадчивый женский голос, — тогда посмотри сюда!
— Что это?
В этот миг Хельга ударом ноги распахнула дверь.
Даральд вскинул глаза — и непрочные чары лопнули, отозвавшись где-то в черепе тонким хрустальным звоном. Гвельдис оглянулась на застывшую в дверях девушку. В глазах блеснул огонь.
— Что здесь происходит? — не слыша своего голоса, произнесла Хельга. — Дар, что это?
— Герцогиня приходила, чтобы принести извинения от имени их величеств, — ровным голосом ответил Даральд. — Она уже уходит.
— Я тебе не верю, — прошептала девушка.
— Придется поверить. — Он пожал плечами. — Тем более, что я не намерен перед тобой оправдываться.
— Понятно, — упавшим голосом произнесла Хельга, медленно поворачиваясь, чтобы уйти. Ставшая ватной ладонь разжалась, и серебряные «подковки» покатились по полу. Хельга даже не заметила этого: когда она сделала шаг, темньй провал крутой лестницы качнулся у нее перед глазами, и она со всего размаха приложилась боком о косяк.
— Госпожа, — Даральд встал со стола, на краю которого дел, и прошел мимо Гвельдис, все еще сжимавшей в руках кристалл, — надеюсь, вы извините меня, что я вас не провожаю? Мне нужно заняться своей женой.
Он обнял Хельгу за плечи. Девушка и не думала терять сознание. Она глухо вскрикнула, оттолкнула его руки, и бегом бросилась вниз.
Если герцогиня после этого надеялась, что Даральд останется, она просчиталась. Выругавшись на незнакомом языке он направился следом за беглянкой, и Гвельдис ничего не осталось, как покинуть негостеприимную башню.
Карета тряслась по темным улицам, на душе у Гвельдис было также темно и мрачно. Забившись в глубину кареты, она скрипела зубами и злилась на весь мир. Какая же она была дура! Как можно было так проиграть? Этот тип был почти у нее в руках. Если не ее женские чары, то кристалл должен был сделать свое дело! И что за духи принесли эту девчонку так не вовремя! Еще бы несколько секунд и…
Что же делать? Нет, этот проклятый некромант должен умереть. Он умрет вместе с остальными, он обречен, как король, как оба принца. Трудно себе представить, как она в одиночку справится с четырьмя мужчинами, если даже одолеть одного-единственного, принца Кейтора, не удалось?
Третий день нет вестей от брата. Жив ли Гайрен? Почему не пытается связаться с нею? Ах да! Она сама сказала, чтобы ждал от нее вестей!
Карета сделала поворот. Уже прозвучал сигнал к тушению огней, и ворота, отделявшие Старый город от Нового, были закрыты. Хорошо еще, что вдовствующая принцесса делла Дисана жила в нужной части города, иначе герцогиню давно остановили бы стражники.
Гвельдис выглянула из окошка. На улицах было уже совсем темно, но некоторые окна еще светились. Ей показалось или в конце улицы мелькнули огни отеля?
— Стойте! Остановите карету! — Она вскочила и несколько раз дернула за шнурок.
Кучер послушался хозяйку, и Гвельдис выпрыгнула из кареты с живостью девчонки, спешащей на первое в жизни свидание.
— Не провожайте меня! — крикнула она двум слугам на запятках. — Я сама!
Задыхаясь от волнения и быстрого бега, подлетела к отелю. Так и есть! Горели не только огни некоторых полуночников-постояльцев, но и смутно светились окна трактира внизу. Мысленно вознеся