Проклятые земли

камлать дальше над ловушкой я не вижу смысла, её мне никак не обезвредить, и если нет путей обхода, то остается только возвращаться назад. Ну — ка, ну — ка, а это что тут у нас слева? О — о, как интересно!
Ловушка на первый взгляд перекрыла расщелину полностью — от стены до стены. Хотя, (как я сразу — то не заметил?) с левой стороны всё — таки остался небольшой зазор шириной чуть меньше метра между стеной расщелины и крайней линией, густо заросший кустарником. Судя по всему тот, кто рисовал пентаграмму, знатно схалтурил и поленился вырубить эту растительность под самой стеной, оставив нам эдакую небольшую «форточку». Ну, а мы сейчас из этой форточки целое окно в Европу прорубим, аки царь Петр I. Жаль только что нет под рукой пилы садовой, я бы тогда быстро этот кустик на ноль помножил, но чего нет, того нет. Придется ножом строгать, осторожно и где — то даже частями, уж очень близко всё это к краю ловушки.
На секунду, поднимаю глаза вверх над расщелиной в том направлении, куда мы как раз двигаемся. Что же это за багрянец в небе и откуда он может быть? И спросить опять же не у кого — все остались сзади.
Ладно, дойдём до места узнаем. Интересно магия Проклятого там впереди есть или нет?
Достаю нож и хватаюсь за первую ветку куста. Погнали!

К краю расщелины, что расширилась втрое против того что было раньше, и ныряла куда — то вниз в долину, над которой нависли багровые небеса, мы выползли за два часа до сумерек. От усталости все настолько отупели, что нам реально было пофиг: обнаружат нас у выхода из расщелины тёмные или нет. Вопрос же, почему небо такого странного цвета, мне, если честно стал по барабану ещё час назад, когда о существовании этой самой долины я ещё и не подозревал. Подумаешь, небо багровое! Да хоть фиолетовое в зелёную крапинку! На вкус и цвет все фломастеры разные.
После разминирования пентаграммы, я предложил десятнику сделать привал часа на три — четыре и напомнил, что действия зелья скоро закончатся и всех накроет откат, поэтому нужно сгладить его наступление, но получил приказ двигаться дальше. Моему предупреждению, что люди скоро упадут и не смогут подняться, он не внял. Пришлось заткнуться и двигаться дальше, бормоча под нос от бессильной злости старую армейскую мантру:
Командир у нас хороший
Командир у нас один
Соберемся мы все ротой
И… ему дадим!
Эмоции зашкаливали. От такого глупого и не рационального использования зелий, мне вспомнилась поговорка про дурака, которому стеклянный… э — э…хрен — не надолго, мало того, что разобьёт, так ещё и руки себе порежет. М — да, действительно — наш случай!
Долго ждать подтверждение моих слов не пришлось. Спустя час народ шатало и раскачивало, как ковыль на ветру, сил идти дальше ни у кого не осталось. Все поняли, что Непутёвый был прав и нужно хотя бы несколько часов отдохнуть. Десятник не отставал от остальных и наравне со всеми изображал перебравшего забулдыгу, качаясь, спотыкаясь и падая. И чего спрашивается выёживался? Впрочем, ваш покорный слуга так же ничем не отличался от остальных! Когда я в очередной раз запнулся о спрятавшийся под снегом камень, то даже не почувствовал боли в отбитых пальцах ноги. Зато моим же рюкзаком в момент падения мне в голову прилетело так хорошо, что я даже язык прокусил от удара, но сил на ругань не нашлось. С трудом вздев себя на дрожащие ноги, я понял, что это падение было последним. Если упаду ещё раз — уже не встану! И хоть зелья у меня ещё были, но выдавать их народу я не стал — сердце у кого — то могло не выдержать.
Когда десятник спустя минуту объявил привал — мы рухнули, где кто стоял. Я шёл последним, поэтому раскинул руки в стороны, и упал на спину, изобразив медузу на пляже, не дойдя метров пятнадцать до основной группы. Правда, перед этим успел окинуть взглядом всех членов отряда, оценивая как состояние каждого из них, так и его местоположение.
Как я там говорил? Калики перехожие? Так и есть! Сэм ухайдакался настолько, что упав лицом в снег, отключился — похоже, что потерял сознание. Остальные, судя по полуобморочному состоянию, чувствовали себя не лучше. Наступил мощный откат после Энерджайзера, наложившийся на суточный марш — бросок. Сейчас нас можно брать голыми руками, сопротивления мы не окажем — кондиции никакие. Ну, разве что кто — то пукнет негромко в знак протеста, но на этом всё, силы закончатся! Кот вон вообще похож на двигатель с выработанным ресурсом, а двое из ларца (Лит и Сит) напоминают лыжников после финишного спурта: лицо в снег, задница к верху и всё тело ходуном ходит при каждом вдохе. Ещё и луки за спинами торчат — биатлонисты, блин! Я же, лёжа на спине, загнано дыша и не находя в себе сил на то, чтобы просто привстать и скинуть с плеч рюкзак, ощущал