Проклятые

глаза аборигена широко раскрылись, что, очевидно, следовало понимать как знак того, что транслятор работал исправно.
Немного поколебавшись и заинтересованно оглядев прибор, болтавшийся у него на шаг, абориген стал отвечать. Транслятор тут же перевел его слова на текучий язык массудов:
— Не знаю, что вы там хотите мне рассказать. Меня гораздо больше интересует другое… Как бы вы меня не пристрелили.
— Зачем нам стрелять в вас? — спросила вейс, но поймав на себе раздраженный взгляд командира экспедиции, она потупилась и быстро проговорила на массудском: — Прошу прощения, капитан, я вовсе не собиралась…
— Ладно. Мне важен результат, а не соблюдение протокола, — ответил тот и вновь повернулся к аборигену. — Нам нужно рассказать вам об Узоре. Об амплитуре и о… — командир сделал паузу, решая, стоит ли сразу так волновать аборигена, и давая время транслятору на перевод. Потом добавил: — И о многом другом.
— Отлично. — Похоже, лаконичность была в природе этого местного жителя. — Все отлично до тех пор, пока вы не захотите прикончить меня.
— Почему вы так упорствуете в этом некорректном предположении? — спросил Дропак. Он теперь держал пистолет в другой, неповрежденной руке. — Зачем нам убивать вас? Вы разумный. Мы также разумные. Мы только что познакомились. Зачем же мы станем грозить вам оружием?
— Вот и я спрашиваю: зачем? — усмехнулся Уилл и показал Дропаку глазами на его пистолет, все еще направленный на композитора.
Массуд, казалось, смутился тем, что абориген поймал его.
— Вы в гневе ударили…
— При чем тут гнев? Я просто испугался.
— Но почему?
Уилл вздохнул.
— Нет, так у нас ничего не получится. — Он снова кивнул Дропаку на его пистолет. — До тех пор, пока вы не уберете куда-нибудь эти свои штуки.
Дропак глянул на командира. Нарочито медленно Кальдак прицепил пистолет обратно на пояс. Его подчиненные последовали примеру командира.
— Так-то оно лучше, — удовлетворенно произнес Уилл.
Он подошел к бельевому шкафу, вытащил полотенце и наскоро вытерся. Он был в двух шагах от штурвала (одно “колесо”, как уже было сказано, находилось на палубе, второе здесь, в центральной кабине). Протяни руку и достанешь радиопередатчик или радиотелефон. Но Уилл не стал производить резких движений. Вот если наступит момент, когда эти существа не станут смотреть в его сторону, а еще лучше, если они выйдут за чем-нибудь на палубу…
Вытирая голову, он заговорил:
— Слушайте, я извиняюсь, конечно, за то, что травмировал вас. Кто же знал, что все так выйдет…
Дропак понял, что эти слова адресованы ему.
Кальдак подумал: “Принесение извинений за совершенное насилие! Обнадеживающий знак. Впрочем, выводы делать пока рано”.
— Надеюсь, у него будет все в порядке? — обратился композитор к командиру. — Кстати, меня зовут Уилл Дьюлак.
— Двойное имя? — удивилась вейс.
— Да.
— Дропак поправится. Наш медицинский персонал располагает средствами, которые ускорят его выздоровление.
Абориген зачем-то выглянул в иллюминатор.
— Медицинский персонал, говорите? Значит, у вас должен быть вместительный корабль. Вы что же, сели на одном из этих островков?
— Челнок. Экспедиционный корабль расположен на орбите между вашей планетой и вашей непропорционально большой луной.
Кальдак был смущен вопросом аборигена. Как только он начинал думать об этом существе как о восприимчивом, разумном, так тот тут же выдавал свое невежество каким-нибудь глупым вопросом или репликой. Он был сам кладезь противоречий.
— Скажите, — обратился к аборигену Вулди, будучи больше не в силах скрывать свой интерес. — А вы случайно не воин?
— Кто, кто? — улыбаясь, переспросил композитор.
Вулди повторил вопрос, но иначе: транслятор по его просьбе поменял слово “воин”, которое абориген, по-видимому, не понял, на его смысловой эквивалент из этого же языка.
— Ах, вы имеете в виду, солдат! — С этими словами абориген опустился на высокий, обитый подушками стул. — Какой там, к чертям собачьим… Интересно, с чего это вы взяли, что я солдат?
— Вы ударили, нанесли повреждение разумному.
— Я же сказал, что испугался. Я не воевал с ним. Когда ваш друг приблизился ко мне, я просто попытался отвести его э-э… руку в сторону. Вот и все. Может, я сделал это немного резко, но, клянусь, у меня и в мыслях не было наносить ему травму!
— Зачем вам было отбрасывать его руку в сторону? И почему вы сделали это так, как сделал бы только солдат?
Уилла начал раздражать этот допрос.
— А вы бы что сделали? Скажете, что не стали бы отбрасывать? — ответил он вопросом на вопрос.
— Разумеется, не стал бы, — тут же ответил Вулди. Он был