Проклятые

Композитору удалось соблазнить молодого растафарийца с темными мешками под глазами. Он был совсем как тот его соплеменник, который безуспешно пытался однажды взобраться на бордюр тротуара. Уиллу достаточно было одного взгляда на этого парня, чтобы безошибочно определить — курильщик конопли.
— Да, дядя, покуриваю, но я еще не конченый человек.
После того, как Уилл переговорил с ним о своем деле, растафариец сразу же изъявил горячее желание встретиться лицом к лицу с настоящими, а не навеянными дурманом пришельцами. Уилл улыбнулся внутренне, представив себе реакцию Кальдака на встречу с этим примечательным экземпляром человеческой породы. Будет интересно наблюдать за попытками вейс перевести то, что говорит этот растафариец. Ибо каждое второе слово он говорит неразборчиво, а каждое пятое вовсе проглатывает.
Уилл был доволен. Его заботила только одна вещь: как бы наркоман не позабыл прийти к отелю в назначенное время.
Следующие кандидаты на встречу с инопланетянами материализовались перед композитором в виде парочки студентов из Сиднея, — будущие интеллектуалы, — которые приехали сюда в рамках своей программы “мир посмотреть и себя показать”. Прежде чем вернуться потом домой и всю жизнь заколачивать деньги. И как можно больше. Пока же они произрастали на пляжах Золотого Побережья, полагая, что вносят свой вклад в будущее человечества. Уилл был рад этой встрече, хотя с порога отверг все их общечеловеческие претензии.
Семь — хорошее число. Уиллу хотелось подобрать еще столько же, но времени на это почти уже не оставалось. Прошло уже шесть дней. Завтра ночью посыльное судно с челнока вернется на то глухое место в восьмидесяти милях от города, где сбросило Уилла для выполнения миссии. Он должен будет ожидать инопланетян на болоте вместе с подобранным народцем.
В последний день в его группе появились еще двое: Кен Вудс и Тэйми Марковиц. Это была до отвращения серьезная пара молодых людей, которые, по выражению Марковиц: “подыскиваем место проведения потенциального медового месяца”.
— Так, чтобы потом не терять время и деньги на место, где нам не понравится, — прибавил Вудс.
Эти ребята отличались удивительно серьезным отношением к жизни, скучными лицами и поразительной приземленностью. Уилл сразу понял: это то, что надо. Правда, уговорить их присоединиться к отобранной группе было непросто, а когда они наконец согласились, то это случилось вовсе не благодаря усилиям Уилла. Их не заинтересовали пришельцы: когда композитор рассказывал им о них, они не поверили ни единому его слову. Не привлекло их и золото. Все дело в том, что Марковиц готовилась стать профессиональным фотографом и решила поснимать лица людей “во время забавы”. Уилл про себя решил, что Марковиц даже не догадывается о том, как ей дико повезло.
Кстати, ему за два дня знакомства так и не удалось увидеть, хороша ли она собой. Создавалось такое впечатление, что выше носа у этой девушки находится только отблеск круглой линзы.
Уиллу казалось, что вся эта компания разбежится в одну секунду при появлении посыльного судна или при виде Кальдака или Т’вара. Но он не заменял их другими, ибо их предполагаемый драп был ему только на руку и служил лишним доказательством его теории небоеготовности человечества.
На следующую ночь во дворе отеля собралась вся эта удивительно пестрая и невероятная даже для Белиз-сити группа людей. Накануне днем Уилл взял в прокате автофургон, хотя с его-то золотом он мог купить, пожалуй, авиарейс до места встречи с посыльным судном.
Пока багаж загружали на крышу автофургона, где была устроена специальная полка, Уилл стоял в сторонке. Потом все стали рассаживаться. Композитор сел на водительское место, посадил рядом с собой растафарийца-курильщика, а остальным сказал лезть в кузов. Здоровый рыбак пристроился у двери. К нему тут же полезли двое его юных друзей. Двое австралийцев сели сзади, где они могли бы поболтать с профессором-эмигрантом. Вудс и Марковиц шли на посадку последними.
Не успел Уилл завести машину, как вдруг перед ней выросла маленькая фигурка пожилой женщины.
— Прошу прощения, сэр, — проговорила она тихо на хорошем английском.
На ней было чистенькое белое платье и шляпка с широкими полями — будто в церковь собралась. В одной руке она держала небольшую плетеную корзиночку.
— Чем могу помочь, мамаша?
Она слабо улыбнулась, уголки рта неуверенно поползли вверх.
— В городе ходят слухи о белом иностранце, который носит с собой золотые слитки.
Внезапно встревожившись, Уилл опасливо огляделся кругом. Было темно, и хоть машина стояла во дворе отеля, какая-нибудь шайка отчаявшихся бедняков вполне могла бы решиться напасть.