Говорят, что ни делается, — все к лучшему. С этой непреложной истиной я могла бы смело поспорить. Ведь жила же себе спокойно, горя не знала, пока в один «прекрасный» день мой мир не перевернулся с ног на голову.
Авторы: Чернованова Валерия Михайловна
пришла странная мысль, что это все одно и то же лицо. Выходит, Лакшми — богиня не только многорукая, но и многоликая. А что! Вполне правдоподобное объяснение. Во всяком случае, шутница неплохо позабавилась, наблюдая за нашими бесконечными мытарствами.
Кстати, она меня все-таки обманула, исполнив не одно мое желание, как обещала, а целых два! Я избавилась от проклятия, а заодно и от нательных рисунков, надоевших до зубового скрежета; Кристиан (не без моей помощи, конечно) перехитрил судьбу, своим воскрешением нарушив ход истории, предначертанный мудрой гадалкой. Раны его быстро затягивались, а вместе с тем к ведьмаку возвращался прежний необузданный нрав. Он снова стал противным, заносчивым гордецом, в дверь которого я сейчас стучалась, дабы напомнить, что такси уже подано и только его одного и ждут.
— Не заперто, — послышался ленивый голос.
— Наверное, тебе так понравилась Индия, что ты решил обосноваться здесь навсегда, — прислонившись к дверному косяку, шутливо предположила я.
Эчед лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и задумчиво вертел в руках знакомый кулон в виде тонкого полумесяца. Не отрывая от украшения взгляда, произнес:
— По крайней мере, теперь будет, что вспомнить.
— Угу, — коротко согласилась я. — Поторопись, все уже внизу.
Собиралась было выйти, когда ведьмак окликнул меня. Поднявшись с постели, приблизился и протянул серебряную безделушку, которая покачивалась на цепочке, как часовой маятник.
— Кажется, это твое. — Хотел надеть на меня кулон, но я отстранилась.
— Можешь оставить на память. — Почувствовав себя отчего-то неловко, снова попробовала сбежать, но венгр удержал меня за руку, вынуждая остаться.
— Постой! — Зеленые глаза внимательно скользили по моему лицу, будто желая запечатлеть каждую его черточку. — Я даже не поблагодарил тебя за спасение. Если бы не ты, не дожить бы мне до глубокой старости… А если серьезно, я действительно тебе очень признателен.
В ответ горько усмехнулась:
— Хотела бы сказать что-то вроде: «Ерунда! На моем месте ты бы поступил точно так же!», но, по-моему, это была бы полная чушь. Ведь тебе бы такое и в голову не пришло, не правда ли? — Теперь уже я неотрывно смотрела на него, в его вдруг потемневшие до черноты омута глаза, отразившие то ли раскаяние, то ли…
Не успела закончить свою догадку, как ведьмак обнял меня за талию и нежно привлек к себе. От такой неслыханной дерзости я даже оторопела и замерла истуканом в его объятиях.
Почти касаясь губами моих губ, зашептал еле слышно:
— Скажи, что есть такого в Этери, чего нет во мне?
— Отпусти, — я отвернулась, стараясь избежать поцелуя. А может, опасалась, что если это произойдет, то не смогу и дальше убеждать себя, что там, в храме, пожертвовала своим сокровенным желанием в его пользу только из дружеских побуждений. И тогда придется признаться в том, во что запрещала себе поверить и что отказывалась принимать, трусливо списав на временное умопомрачение.
Почувствовав мое замешательство, Эчед усилил словесный натиск:
— Или же ты сама себе лжешь, а на самом деле хочешь совсем другого?
— Кого-то вроде тебя? — улыбнулась как можно беззаботнее.
— Почему бы и нет? — Одним ловким движение Кристиан приподнял мои волосы и застегнул цепочку. — Или я такое ничтожество, что недостоин даже мизинца прекрасной Эрики? — продолжал ерничать он, а во мне начало закипать раздражение.
Интересно, для чего затеян весь этот спектакль? Хочет надо мной лишний раз поиздеваться или же таким образом решил насолить другу?
— Я уже начинаю жалеть, что спасла тебе жизнь, — процедила сквозь зубы.
Венгр весело рассмеялся:
— Неужели святая Эрика позволила бы мне умереть? Сомневаюсь!
— Наверное, все-таки стоило. Тогда мы, по крайней мере, были бы квиты, — снова увернулась от наглого поцелуя.
— Ты теперь до скончания века будешь об этом напоминать? — закатил глаза Эчед и с наигранным покаянием добавил: — Ну натворил я в Виленске глупостей, но ведь сумел все исправить.
Последняя фраза подействовала отрезвляюще, а ироничный тон ведьмака, его явная насмешка помогли вспомнить, почему так долго избегала этого человека. Человека, который возомнил себя непревзойденным кукловодом, считающим вправе распоряжаться каждым, словно гуттаперчевой куклой, и, словно за ниточки, дергая за потаенные струны души человеческой. Как испорченная кукла, выброшенная на помойку, так и людская жизнь для него не стоила и гроша. А уж моя-то — тем более.
— Я не о том, Крис! Я говорю об одной летней ночи, когда ты, ни секунды не сомневаясь, предрешил судьбу беззащитной девушки, оставив ее заживо
