Проклятый остров

склонили к вашей точке зрения.
— В чем же состоит другое объяснение? — спросил Вернон.
— В том, что мы видели самое мисс Мессенджер в состоянии транса. Что касается транса, я с вами согласен.
— Но позвольте, — вскричал Вернон, — женщина в лесу совсем не походила на мисс Мессенджер.
— Разве? Хорошо, давайте спросим свидетелей, в чем состоит замеченная ими разница. Начнем с вас, Вернон. Заметили вы разницу в росте?
— Никакой существенной, — вынужденно признал Вернон, — но в чертах той женщины было гораздо больше одухотворенности, чем у мисс Мессенджер.
— Что еще? — настаивал Харрисон.
— Мы, конечно, видели ее только мельком. Должен признаться, что сейчас мне не вспоминается других сколько-нибудь наглядных отличий. Несходные черты, иное выражение лица — вот и все.
— А ты, Эмма? — Харрисон перевел взгляд на жену.
— Я не смогу уверенно поручиться, что это была не мисс Мессенджер. У нас у всех тогда немного сдали нервы, разве не так?
— Одежда была другого цвета, — ввернула миссис Грэтрикс. — У первой женщины — белая. А на мисс Мессенджер было серое платье.
— По мне, так Вернон прав, — подхватил ее супруг, — когда сказал о более одухотворенных чертах незнакомки. Мне это тоже бросилось в глаза.
— А вам есть что сказать, леди Ульрика? — спросил Харрисон.
Леди Ульрика вздохнула.
— Боюсь, — призналась она честно, — что касается такого рода наблюдений, на меня никак нельзя полагаться. Я забыла свой лорнет под кедром, а без него я слепа, как крот.
Харрисон улыбнулся и пожал плечами.
— Ну и что мы имеем? Нашлась ли хоть одна причина, чтобы прибегнуть к такому натянутому объяснению, как сверхъестественное вмешательство? Давайте подумаем о том, как отнеслось бы к нашему свидетельству научное сообщество. По словам самого Вернона, мы находились в «выжидательном, немного расслабленном» состоянии. После обеда мы не меньше часа беседовали о спиритизме, обстановка была далека от обычной. Не вспомню другой такой тихой и… насыщенной эмоциями ночи. Преисполнившись предчувствий (чему причина красноречие Вернона), мы замечаем у озера женщину в белом. Приближаемся к ней, чувства наши — что неизбежно при таких обстоятельствах — взбудоражены. И что мы обнаруживаем? Мы видим юную женщину, которая бродит в состоянии транса. Транс, естественно, преобразил ее черты, придал им более одухотворенное выражение. Несомненно, она была очень бледна. Утром она рассказывала мне, что, перед тем как впасть в транс, подумывала о самоубийстве. Вполне вероятно, крайнее душевное волнение сказалось на ее внешнем облике.
А теперь проанализируем, что на самом деле произошло. Три наблюдателя — Эмма, Фелл и я сам — видели мисс Мессенджер раньше, но в тех обстоятельствах ее не узнали. Стоит ли этому удивляться, если мы учтем, что наши души полнились смутными предчувствиями и что состояние самой девушки было отнюдь не обычным? Далее оказывается, что четверо из нас впоследствии не опознают в незнакомке мисс Мессенджер. Из этих четверых одна допускает, что едва ли годится в свидетели, другая говорит, что не особенно рассматривала лицо женщины. Третий, Вернон, не отрицает своей предвзятости: он ожидал спиритического феномена и его показания нельзя считать надежными. Четвертый — наш друг Грэтрикс. И вот, Грэ, задаю тебе серьезнейший вопрос: готов ли ты поклясться в том, что незнакомка, которую ты видел мельком в лунном свете под тисами, это ни в коем случае не мисс Мессенджер? Клянись.
— Нет, Харрисон, поклясться я не готов. Собственно, мне кажется, твое толкование правильное.
— Но платье, мистер Харрисон, — вмешалась миссис Грэтрикс. — Та женщина на опушке была одета в белое. А мисс Мессенджер — в серое.
— Действие лунного света, дорогая моя. Он все обесцвечивает. — Харрисон встал и прошелся по комнате. Убеждая других, он и сам все больше утверждался в верности своей теории. Теперь ему хотелось поставить в этой истории точку, исключить последнюю возможность отправки отчета в Общество психических исследований, изгнать привидение на веки вечные. Но в конце комнаты его взгляд упал на тюлевый шарф, забытый накануне мисс Мессенджер; горничная аккуратно его свернула и положила на столик у окна. В тот же миг Харрисона осенило, что чертов шарф серый, в тон платью мисс Мессенджер. Он-то почему не побелел при свете луны? Эта подробность ничего не значила, Харрисон не сомневался, что сможет как-то объяснить и ее, но в данный момент все его построения грозили рухнуть. Странным образом не нашлось никого, кто бы этот шарф не опознал. Это был единственный предмет, который при любых условиях выглядел одинаково.
Харрисон относил себя к честным людям,