Проклятый остров

Таков был конец великого рода и великого дома.
Но то было сорок лет назад.
Руперта клонило в сон. Пламя в камине трепетало, одна за другой гасли свечи. В комнате сгущались тени. Почему железный крюк так ясно виден в темноте? Почему за ним так насмешливо пляшет и мечется темная тень? Почему?.. Не задаваясь более вопросами, он погрузился в сон.
Казалось, спал он всего мгновение. Огонь еще не потух, но стал слабее и беспокойнее. Отто во сне дышал глубоко и мерно. Плотные черные тени подступали все ближе. Языки пламени таяли с каждой секундой. Руперт окоченел от холода. В оглушающей тишине он услышал, как деревенские часы пробили два. Вдруг его кольнул неодолимый страх, и он, вздрогнув, резко обернулся и посмотрел на крюк в потолке.
Да, Он был там, Руперт знал, что Он там будет. Этого следовало ожидать, Руперт даже расстроился бы, если б ничего не увидел. Теперь он знал, что легенда правдива, а сам он ошибался и что мертвые таки иногда возвращаются. Там, в быстро сгущавшейся тени, слегка покачиваясь и ловя отблески света на потускневшем ржавом металле, висело черное нечто из кованой стали. Руперт молча смотрел. Страха не было, скорее его охватила тоска и обреченность, мрачное предчувствие чего-то неведомого, невообразимого. Не убирая руку с лежащего на сундуке пистолета, он сидел и смотрел, как нечто исчезает во мраке. Тишину нарушало лишь дыхание спящего Отто.
Воцарилась непроглядная тьма. Летучая мышь прошуршала в разбитом окне. Руперт начинал опасаться за свой рассудок, потому что — хоть и не сразу сумел себе в этом признаться — он слышал музыку вдалеке, странную музыку, какой-то необычный, чувственный танец, смутно, едва различимо — но сомнений быть не могло.
Словно вспышка молнии, на пустой противоположной стене появился огненный зигзаг. Он делался все шире, впуская в комнату слабый холодный свет. Теперь Руперт различал и пустой камин, где над остывающими углями вился тонкой спиралью дым, и массивную графскую кровать, и, в самом центре, отчетливый силуэт в доспехах — человек, призрак или демон, он стоял, не висел, под ржавым крюком. С появлением трещины в стене музыка зазвучала громче, но все равно она была где-то очень, очень далеко.
Граф Альберт воздел закованную в латы руку и поманил его. Затем повернулся и встал в проеме стены.
Руперт молча поднялся и последовал за ним, сжимая в руке пистолет. Граф Альберт прошел сквозь толстую стену и исчез в таинственном свете. Руперт машинально шагал вперед, чувствуя, как хрустит цемент под ногами. Он схватился за стену, чтобы не упасть, и нащупал шероховатый край расщелины.
Башня одиноко высилась среди руин, однако же, пройдя сквозь нее, Руперт очутился в длинном кривом коридоре. Пол там был неровный и местами просел; одну стену украшали большие выцветшие портреты не самой высокой пробы, подобно тем, что висят в коридоре, соединяющем флорентийские галереи Питти и Уффици. Впереди маячила фигура графа Альберта — черный силуэт в разгоравшемся все ярче свете. Музыка становилась все громче и непривычнее — безумный, дьявольский, обольстительный танец и притягивал, и внушал отвращение.
В финальной вспышке ослепительного света, во взрыве адской музыки, которой впору бы звучать в Бедламе, Руперт вышел из коридора в большую необычную залу. Сперва он ничего не видел, ничего не различал, кроме бешеного водоворота фигур — белых фигур в белой комнате, залитой белым светом. Единственным темным персонажем был стоящий перед ним граф Альберт. Когда глаза привыкли к чудовищному свету, Руперт понял, что это танец обитателей преисподней, который ни одной живой душе прежде не доводилось созерцать.
Под жутким, непонятно откуда исходившим, вездесущим светом по вытянутой зале потоком проносились неизъяснимые мерзости. Сборище мертвецов, отправившихся в ад за последние сорок лет, неистово танцевало, хохотало и гнусно тараторило. Белые, отполированные скелеты, лишенные плоти и одежд, скелеты в ужасных лохмотьях из иссохших, болтающихся жил и развевающихся изорванных саванов. Эти умерли давным-давно. Были покойники и посвежее — у них кое-где проглядывали желтые кости и длинные волосы, едва державшиеся на уродливых головах, извивались в пульсирующем воздухе. Потом были серо-зеленые чудища, раздутые и бесформенные, перемазанные землей или оставлявшие за собой брызги воды. Попадались и белые, прекрасные существа, будто выточенные из слоновой кости, умершие день-два назад и угодившие в костлявые объятия гремящих мощами скелетов.
Мертвецы все кружились и вертелись по проклятой зале в бурлящем вихре. Воздух наполнился миазмами, пол усеивали обрывки саванов, желтый пергамен, гремучие кости и клоки спутанных волос.
А в центре