Проклятый остров

адского хоровода — зрелища, которое не описать и не вообразить, способного навеки помутить разум того, кто стал ему свидетелем, — скакали и корчились жертвы графа Альберта, двадцать прекрасных женщин и беспечных мужчин, дотанцевавшихся до страшной смерти в горящем замке. Эти обитатели склепа, обуглившиеся и бесформенные, являли собой невыразимый ужас.
Граф Альберт, угрюмо наблюдавший за танцем грешников, повернулся к Руперту и наконец заговорил:
— Настал твой черед. Танцуй!
Какая-то вопиющая жуть, очевидно с внушительным покойницким стажем, отделилась от бушующего потока мертвецов и уставилась на Руперта пустыми глазницами.
— Танцуй!
Руперт остолбенел.
— Не раньше чем сам дьявол явится из преисподней и лично меня заставит, — выговорил он непослушными губами.
Тяжелый двуручный меч графа Альберта взметнулся в зловонный воздух, и разлагающаяся братия, прервав танцы, ухмыляясь и бормоча, устремилась к Руперту.
Комната, завывающие мертвецы и черная сила вихрем закружились вокруг него, и последним усилием, прежде чем потерять сознание, Руперт взвел курок и выстрелил прямо в лицо графу Альберту.

Гробовая тишина, непроглядный мрак. Ни вздоха, ни звука. Безмолвие давно замурованной гробницы. Руперт лежал на спине, ошеломленный, беспомощный, сжимая в онемевшей руке револьвер. Темнота пахла порохом. Где же он? Он умер? И попал в ад? Он осторожно вытянул руку и коснулся пыльных половиц. Далекие часы пробили три. Это был сон? Ну конечно. Но какой ужасный! Стуча зубами, он тихо позвал:
— Отто!
Ответа не было. Он звал снова и снова, но все безуспешно. Руперт с трудом поднялся на ноги и пошарил в поисках спичек и свечей. Его охватила паника: спички пропали!
Он повернулся к камину: в золе еще тлел один уголек. Он смахнул со стола кипу бумаг и старые книги, склонился над очагом; через минуту-другую ему удалось трясущимися руками зажечь сухой трут. Затем он бросил в огонь книги и в страхе огляделся по сторонам.
Его нет. Он исчез. Слава богу. На крюке никого.
Он нетвердым шагом пересек комнату, освещенную полыхающими в камине фолиантами, и склонился над тюфяком.

Так его и нашли. Когда утром никто не вернулся из Кропфсбергской башни в трактир, дрожащий от ужаса Петер Росскопф снарядил спасательную экспедицию. Руперт стоял на коленях перед тюфяком, на котором лежал Отто, с пулей в шее, — мертвее некуда.

Седьмой сын Стаффорда Генри Норткота, 1-го графа Иддеслея (1818–1887), видного британского государственного деятеля — лидера консервативной партии в палате общин и (с 1874 г.) министра финансов в правительстве Бенджамина Дизраэли. Был в Итоне соучеником Монтегю Р. Джеймса. На протяжении нескольких лет занимал пост мирового судьи в графстве Бекингемшир. Эймиас Норткот сотрудничал со многими периодическими изданиями, публикуя в них статьи на самые различные темы. Рассказы Норткота нередко отличаются оригинальным сюжетом.
Предлагаемый рассказ «Мистер Кершо и мистер Уилкокс» (Mr. Kershaw and Mr. Wilcox) — один из тринадцати, вошедших в единственное беллетристическое произведение Норткота — сборник «В обществе призраков» (In Ghostly Company, 1922), полностью посвященный теме сверхъестественного.

Отношения между мистером Кершо и мистером Уилкоксом не сводились к обычным деловым связям и все же не были настолько близкими, чтобы назвать их дружбой. Оба джентльмена, уже не первой молодости, жили по соседству, в одинаковых домах с садиками в одном из самых дорогих пригородов Лондона, и знакомство их длилось немало лет. У мистера Кершо была жена и трое детей, а мистер Уилкокс всю жизнь прожил холостяком.
Внешне и по характеру они ничуть не походили друг на друга. Мистер Кершо отличался крепким сложением, выглядел моложаво, нрав имел сангвинический, добродушный и веселый. Природа наделила его недюжинными способностями и живым умом он буквально фонтанировал всевозможными планами и идеями, и некоторые казались многообещающими, если над ними всерьез поработать, хотя другие представляли собой