Проклятый остров

стоящий выеденного яйца инцидент найдет себе место в трудах Общества психических исследований

как «новое свидетельство». Вернон позаботится о том, чтобы оформить его со всей обстоятельностью, как показания в суде: укажет наши имена и адреса, соберет подписи — под документом, не содержащим ни одного отступления от фактов, и в то же время, что касается истолкования, с начала и до конца лживым. Тебе известно, как он… — Харрисон вдруг осекся. — Это что за чертовщина?
Незадолго до этого он приостановился, как делал всегда, когда желал развить свою мысль. Приятели не успели еще свернуть с берега на тропу. Внимание Харрисона внезапно приковал к себе необычный звук, зародившийся в безветренной ночи, и пока они оба ждали и слушали, поначалу слабый шелест набирал силу. Это был уже не шелест, а все более явственный гул, но вот он стал слабеть и снова сделался шелестом — тихим, но заметным.
— Это что за чертовщина? — повторил вполголоса Грэтрикс.
У Харрисона вырвался нервный смешок.
— Не иначе, у нас с тобой, Грэ, вконец расстроились нервы, — натянуто промолвил он. — Испугаться шума ветра в тополях! Их полно — там, на острове. Теперь я понял: этим отчасти объясняется сегодняшняя дьявольски непривычная атмосфера. Ни разу я не заставал на озере такой тишины, чтобы молчали даже тополя.
— Ветер? — вскричал Грэтрикс. — Нет никакого ветра!
— Был. — Харрисон указал на озеро, по гладкой поверхности которого побежала там и сям мелкая рябь, игравшая искрами в лунном свете.
— Странно! — Грэтрикс вздрогнул, словно от холода.
— А что странного, Грэ, если разобраться? — возразил Харрисон, все еще с легкой тревогой в голосе. — Я… я о том, что даже в самую тихую ночь нет-нет да и налетит ветерок. Потому мы его и замечаем, что вокруг особенная тишина.
— Жутковатая тишина, — пробормотал Грэтрикс.
— Проклятье, Грэ, если ты будешь толковать на суеверный лад метеорологические условия…
— Ладно, Харрисон, хватит притворяться. Здесь нынче и в самом деле жутко. Ты знаешь, я к суевериям не склонен, но признаюсь честно, у меня мороз по коже побежал. — Грэтрикс снова вздрогнул. — Пошли, вернемся поскорее под кров. С меня уже хватит.
В ответ Харрисон только недовольно фыркнул, но, когда приятели повернули на тропу меж тисов, он снова заговорил:
— Допустим, у меня тоже нервы чуточку на взводе. Но что это доказывает? Только то, что мы до сих пор не избавились от страхов, которые унаследовали от наших диких предков.
— Тянет же тебя сегодня на рассуждения. А все из-за спора с Верноном.
— Эта публика придает такое значение субъективным реакциям, — проворчал Харрисон, продолжая развивать свою мысль. — Самая обычная психология…
Тут они выбрались на открытое пространство луга и в тот же миг услышали оклики Фелла и миссис Грэтрикс, вышедших им навстречу.
— Остальные пошли в дом, — объяснил Фелл. — У леди Ульрики случилось что-то вроде обморока, и миссис Харрисон с Верноном ее проводили. Как же долго вас не было!
— Никого не нашли, наверно? — спросила миссис Грэтрикс.
— Никого, — ответил Харрисон. — Только деталь одежды той дамы. — С видом человека, приготовившегося объяснить трюк фокусника, он продемонстрировал собеседникам тюлевый шарф.
— Где вы его нашли? — поинтересовался Фелл.
— На спине у Харрисона, — ответил Грэтрикс.
— На спине? — удивился Фелл.
— Ничего необычного, — объяснил Харрисон. — Висел, наверное, на дереве и прицепился ко мне, пока мы шарили по зарослям. Грэтрикс заметил его, когда мы вышли к озеру.
— Да, — дополнил Грэтрикс, — шарф лежал на смокинге так ровнехонько, словно какой-то шутник нарочно его накинул.
— Герберт! — вскричала его супруга. — Выходит, это проделки той женщины: она манипулировала в буквальном смысле слова у вас за спиной?
Харрисон прищелкнул языком и покачал головой, будто укоряя расшалившегося ребенка.
— И вы туда же, миссис Грэтрикс? Я… я держал вас за разумного человека. Все дело в том, что ваш благоверный прихватил с собой в обыденную жизнь кое-что из старых страхов и суеверий, коим он был подвластен, когда промышлял морским разбоем. Да-да, дело как раз в этом, хотя, если отставить в сторону теорию реинкарнации, можно объяснить такой феномен и с точки зрения биологии. Это… это случай латентной клеточной памяти, и сегодня мы столкнулись с очень сильным ее проявлением. Ваш муж не нашел другого объяснения, кроме действия сверхъестественных сил. Хотите верьте, хотите нет, но, когда легкий ветерок зашелестел тополиной листвой, Грэтрикс смертельно перепугался. Еще немного, и он принялся