Пропавшая икона

из кармана.
— Мы должны идти, матушка, — мягко сказал он.
— Куда? — спросил Королев, поднимаясь со стула.
— Извини, капитан, но без тебя.
Он услышал за спиной чьи-то шаги и заметил, как Коля кивнул вошедшему. Последним, что он успел увидеть, были широко раскрытые глаза монахини, в которых читался ужас.

Королев пришел в себя, и яркий свет ослепил его даже сквозь опущенные веки, — казалось, он вдавливал его в пол. Он повернул голову и почувствовал щекой холод кирпичной стены. Он выругался. Боль разрывала череп на части.
Он знал, где находится. Для этого не надо было даже открывать глаза. Во всех тюрьмах был один и тот же запах — смесь мочи, плесени, гнилой капусты и немытых запуганных тел. Оставался один вопрос: в какой тюрьме он находится? Королев осторожно сглотнул, почувствовал привкус крови во рту и с трудом продрал глаза. И снова выругался. Он лежал в камере метра три в длину и два в ширину. Возле стены стояли небольшой стол и стул. Стены выкрашены блестящей светло-голубой краской, и на них кривыми буквами выцарапаны бесчисленные имена, даты и послания. Читать их не было необходимости — теперь капитан и так знал, куда попал. Ответ подсказали маленькие дощечки паркета, которые просматривались сквозь слой грязи на полу. До революции в здании Лубянки располагалось центральное отделение страховой компании, от которой, когда помещение переделали под камеры и допросные, чудом уцелел только паркетный пол. Королев с самого начала знал, что это дело дурно пахнет. Как он на себя злился! Он уперся в пол и попытался повернуться, чтобы вытащить левую руку из-под собственного тела. Рука занемела и казалась чужой. Он приподнял ее, но ничего не чувствовал, пока легкое покалывание в кончиках пальцев не подтвердило, что туда начала приливать кровь. Он сделал еще одно усилие и сел, облокотившись о стену. К горлу подступила тошнота. Возле стены были длинные нары, сейчас он доберется до них. Но это будет непросто. Тело болело, а голова просто раскалывалась. Он дотронулся до места, где боль давала о себе знать больше всего. Там оказалась огромная шишка, прикрытая слипшимся комком волос. Ну вот, какая-то сволочь проломила ему голову еще в одном месте. Для его сотрясения это была плохая новость. У него пропал пояс, пальто и валенки. Не мог же Коля Граф обчистить его, в конце-то концов! Королев улыбнулся. Коля вряд ли позарился бы на его залатанное, изъеденное молью пальто. Никогда в жизни. Только честные парни могли носить такое пальто. Пальто и валенки будут ждать его, если ему удастся выбраться отсюда живым. А если не удастся — что же, тогда они ему вообще не понадобятся.
Металлическая заслонка на двери приоткрылась, и показался голубой глаз, который долго изучал его. Королев инстинктивно поднял руку и помахал человеку, но окошко тут же закрылось. Он услышал шаги охранника, удаляющегося по коридору, затем звон ключей на связке и грохот металлических засовов. Теперь они знают, что он оклемался. Сейчас все и начнется. Он закрыл глаза.
Когда Королев снова пришел в себя, то почувствовал достаточно сил, чтобы подняться и откинуть деревянные нары. Он сел. На столе лежало тонкое одеяло, которое он раньше не заметил. Он положил его под спину и облокотился о стену. В углу стояло ведро со следами испражнений, и он отвел глаза в сторону, стараясь не думать о плохом. Хорошо, что пока ему не хочется по нужде. Он вздохнул: да, это Лубянка. Не Бутырка и не Новинская. Не Лефортово и никакая другая тюрьма. Это была Лубянка. Сюда отправляли только высокопоставленных партийных работников или иностранцев. Зиновьева. Каменева. Убийцу Кирова. Британских шпионов. Здесь заканчивали существование самые высокие чины или иностранные агенты — и для чуть живого милиционера было большой честью оказаться здесь. Наверное, ему следует гордиться этим. Королев с горечью улыбнулся. Так что же произошло в доме на Арбате? Скорее всего, его оглушил один из прихвостней Коли Графа, но каким образом он очутился здесь? Тут Коля явно ни при чем. Вряд ли он имел какие-то дела с органами. Нет, видимо, приспешники Коли просто вырубили его и оставили в доме. А потом его обнаружил кто-то еще и притащил сюда. Если бы его нашла милиция или чекисты, вряд ли дело закончилось бы Лубянкой. К тому же они сначала задавали бы вопросы. За этим стоит Грегорин, точно. Королеву еще повезло, что его не пристрелили. Во всяком случае, пока.
Заслонка на двери снова приоткрылась, и тот же голубой глаз изучающе посмотрел на него. Королев уставился на него, но глаз оставался безучастным. Затем окошечко снова закрылось, и бряцанье ключей стало продвигаться дальше по коридору, к следующей камере. Капитан медленно поднялся и уперся руками в стену.