Пропавшая икона

Грегорин. Потом задумался, и его лицо исказилось от ярости. — Вот ублюдок! Он все это время водил нас за нос. Использовал вас, чтобы завести нас в тупик.
— Так мне сказала монахиня. — Королев блефовал. Но он решил, что попытка Шварца вывезти икону для церкви покажется полковнику вполне правдоподобной, и продолжил: — Шварц сказал мне, что в Америке на него выходили церковники, помните? Он все это время сотрудничал с ними.
Грегорин долго что-то обдумывал, потом оглядел Королева, Валентину Николаевну и Наташу, что-то прикидывая. Наконец он принял решение и ткнул пистолетом в Валентину Николаевну.
— Вы пойдете и заберете ее. Если у вас не получится или вы попытаетесь схитрить, вашу дочь не просто пристрелят. Посмотрите на Володю — он не был с женщиной уже несколько часов. Конечно, девочка мала для него, но он не слишком разборчив. Ты ведь не станешь крутить носом, Володя?
— Нет, — с усмешкой подтвердил тот.
Наташа заплакала. Лиловый синяк на неестественно бледном лице Валентины Николаевны стал еще заметнее, а ее зрачки превратились в огромные горошины. Обстановка настолько накалилась, что, казалось, сейчас начнут искриться провода. И когда напряженную тишину разорвал скрип открывающейся двери, комната, казалось, вздрогнула.
Все застыли. В это время за окном как раз проезжала телега, и в полной тишине комнаты шум ее колес показался грохотом движущегося танка. В коридоре послышалась какое-то движение. Похоже, кто-то неслышными шагами пробирался к комнате. Глаза Грегорина стали круглыми и безумными — совсем как у Наташи несколько минут назад. Наставив дуло пистолета на входную дверь, он начал медленно подниматься со стула. Потом махнул рукой Королеву, указывая в угол. Тот повиновался, отошел в сторону и прижался к стене. «Хорошо было бы иметь рост поменьше», — подумал он.
Володя, держа пистолет наготове, медленно направился к двери. Все ждали, что будет дальше.
Дверь с грохотом распахнулась, ударив громилу по запястью, и он согнулся от боли. Как только в комнате, вырывая пятна ярко-желтого пламени из темноты, началась перестрелка, Королев упал и в свете огненных вспышек успел заметить, что Володя опускается на колени, а его пистолет скользит по полу к Грегорину. Валентина Николаевна закрыла собой Наташу. Комната наполнилась едким запахом кордита. В темноте слышались рыдания и глухие размеренные удары, словно кто-то бил ногой по барабану.
Королев поднялся. От стрельбы у него заложило уши.
— Оставайтесь на месте! — будто издалека послышался голос Грегорина. — Нет, подойдите к Володе. И поднимите руки вверх.
Володя лежал сбоку от полковника. Его левая нога судорожно билась об пол. Теперь стало понятно, что это был за стук. Водитель поднял глаза на Королева, и в луче просочившегося сквозь штору света капитан прочитал в них смятение. На его пальто зияли темно-красные дыры. Лужа крови на полу быстро увеличивалась.
— Ну как? — прошептал он.
Королев не ответил. Все его внимание было приковано к Семенову, который лежал у стены в коридоре. Плечо и грудь у него были пробиты, из раны на лице выглядывала кость, по подбородку текла кровь. Выглядел он неважно. Похоже, долго не протянет.
— Ну как? — повторил Володя, на этот раз громче. — Я не чувствую ног.
Королев пожал плечами.
— Плохо.
— Черт! — вмешался полковник. — Отправляйтесь на место, капитан.
Королев попятился и медленно, не сводя с него глаз, вернулся в угол. Грегорин подошел к Володе, посмотрел, поднял с пола его пистолет и положил в карман. Идти ему было тяжело, он прихрамывал. Когда он нагнулся, чтобы взять пистолет, Королев заметил на его левой ноге кровяное пятно. «Молодец Семенов! — подумал он. — Все-таки подрезал крысу!»
Водитель спокойно смотрел на Грегорина и тяжело дышал.
— Сделайте это, — попросил он. — Я не смогу отсюда выбраться, я знаю. Для меня есть только один способ покончить с этим.
Грегорин долго молчал.
— Прости меня, брат, — сказал он наконец, направил дуло на Володю, закрыл глаза и выстрелил. Тело громилы дрогнуло, нога прекратила стучать. Красная лужа вокруг него стала увеличиваться быстрее.
Королев уперся спиной в стену — дальше отступать было некуда. Он выпрямился и начал молиться, прося Бога простить ему все грехи и прегрешения.
Грегорин приставил дуло пистолета к его лбу.
— Это все по твоей вине, — сказал он.
Королев закрыл глаза в ожидании выстрела. Он надеялся, что ничего не почувствует и что Бог услышал его просьбу сохранить Валентину Николаевну и Наташу.
Щелк. Щелк. Щелк.
Барабан оказался пуст. Королев открыл глаза. Полковник озадаченно посмотрел на оружие, на него, покачал головой и швырнул