Москва, 1936 год. В церкви обнаружено обезображенное дьявольскими пытками тело девушки. Не успевает капитан Королев установить личность погибшей, американской монахини, как в тиски палача попадает вор Тесак… Он готов выдать местонахождение иконы Казанской Божией Матери, которая уже стоила жизни невесте Христовой. Удастся ли Королеву, находясь под пристальным надзором НКВД, разыскать человека, затеявшего эти кровавые дознания?
Авторы: Райан Уильям
разворота оказался приблизительно 6,45 метра.
— Получается, чуть больше, чем у «эмки»?
Семенов улыбнулся и расставил большой и указательный палец, показывая расстояние между ними.
— Десять сантиметров. Не так и много. Но это уже исключает ЗИС-101. Послушайте дальше. Когда я вернулся, на месте уже был ночной сторож, и он рассказал мне, что видел, как мимо сторожки после полуночи проезжала новая черная машина с блестящим металлическим радиатором. Она ехала с задней части стадиона. У «эмки» как раз хромированный радиатор, а импортных машин у нас очень мало.
— Сторож, конечно, не вышел проверить, кто был в машине?
— Нет. Он увидел двух мужчин в черном воронке и решил, что это ребята из государственной безопасности, поэтому ему лучше не совать туда свой нос. Он уже стар для подобных приключений.
— Он что-то еще интересное рассказал?
— Он хотел, чтобы я проверил его соседа, который якобы спекулирует валютой, — Семенов пожал плечами, мол, в наше время все доносят. — Теперь, когда всех сравняли, классовая солидарность куда-то исчезла.
— «Эмка»… — задумчиво повторил Королев, мысленно прикидывая, сколько их можно насчитать в Москве.
В этот момент кто-то постучал и открыл дверь, не дожидаясь ответа. В комнату вошла машинистка с кучей бумаг в руках. Именно ей он прошлым вечером отдавал в набор свой отчет. Она растерянно посмотрела на Семенова, но оживилась, когда увидела Королева.
— Товарищ Королев? Анна Солаевна. Это протоколы допросов, которые капитан Брусилов с улицы Разина просил передать вам. Их занес один человек. Я решила, что это срочно, поэтому принесла их сама.
— Спасибо.
— Пожалуйста, товарищ. Надеюсь, это поможет поймать убийцу той бедняжки. — Она нервно улыбнулась. — Извините, капитан, но вы сказали, что отчет будет слишком мрачным для новеньких, поэтому я набрала его сама. Бедная девушка, что он с ней сделал!
Машинистка была лет на пять моложе Королева, шатенка, круглолицая, кареглазая, немного усталая, но в целом вполне привлекательная.
— Поверьте, мы прикладываем все усилия, чтобы поймать его. Я обязательно просмотрю документы — может, там найдутся интересные зацепки. Спасибо, что сразу принесли.
Анна кивнула и с улыбкой вышла из кабинета.
— Хм, персональное обслуживание. Идет немного вразрез с коллективистским менталитетом, как отметили бы некоторые.
Королев повернулся к Семенову и нахмурился.
— И это все? Только какие-то замеры радиуса и похмельные воспоминания поддавшего накануне сторожа?
Семенов широко улыбнулся.
— У меня есть кое-что еще. Пачка из-под папирос. Никаких отпечатков пальцев, но зато я знаю, где их продают.
И он указал на лист бумаги, который лежал на столе.
— Да ты настоящий трудоголик, как я посмотрю, — сказал Королев.
Помимо «Метрополя» и других центральных гостиниц Москвы, в списке значились магазины закрытого типа, доступ в которые имелся только у высоких партийных чиновников или крупных специалистов, работающих при правительственных органах. Там также были магазины для сотрудников НКВД и Центрального комитета партии.
— А у твоего друга большие связи. Или он чересчур богат, раз курит такие папиросы.
Семенов пожал плечами.
— Есть еще ряд магазинов, ведь эта марка очень престижная. Но именно эти считаются признанными.
— Ты хорошо поработал, — сказал Королев, смягчившись. Он еще раз просмотрел список. — Отличный подход! Конечно, я не в восторге оттого, куда нас завело расследование, но, во всяком случае, все постепенно становится на свои места.
— Но ведь это ничего не меняет, верно? Если в партии завелась паршивая овца, с ней нужно расправиться.
— Конечно, конечно. Просто нам надо быть очень осторожными. Некоторые вещи нельзя решать с наскока, в лоб. Я сегодня тоже кое-что раскопал. Тебе нужно это знать. — И он рассказал о Мэри Смитсон, Нэнси Долан и загадочной иконе. — Правда, я пока не знаю, куда нам дальше двигаться, — закончил Королев. — Теперь ясно, что мы расследуем опасное дело, с политической подоплекой. Мы можем наступить кому-то на мозоль, кому-то высокопоставленному. И кто бы за этим ни стоял, он самый настоящий предатель. Я все хорошо обдумал, Ваня, и предлагаю тебе отойти от дела. Ты еще слишком молод. Я не хочу, чтобы ты рисковал.
— Да перестаньте, Алексей Дмитриевич, — раздосадованно сказал Семенов. — Сколько вам было, когда вы отправились воевать в окопах? А ведь бить немцев — это посерьезнее будет, чем расследовать московское убийство, политическое оно или нет. Сейчас мы живем в Советском Союзе, в тысяча девятьсот тридцать шестом году, товарищ. И мы с вами — следователи милиции. Нам нечего бояться.
