Пропавшая икона

ты! Мне нечасто приходится болтать с мусорами в приятной обстановке. А может, мы еще и подружимся. Пойдем вместе на матч «Динамо», позависаем с другими ментами. А может, ты даже сможешь меня перевоспитать. Обратишь меня в комсомольского коллективного мальчика. Больше Мишка не будет воровать — у меня будет другой способ сбивать жирок с граждан.
Он рассмеялся, но глаза по-прежнему оставались мертвыми. Королеву страшно захотелось вытащить пистолет и пустить его в ход. Наконец начался забег, и Мишка встал, а за ним и тот, который курил за спиной у Бабеля. Королев надеялся, что лицо не выдаст охватившего его нервного напряжения, когда вместе с ними поднялись еще три головореза.
— Писака идет тоже, — сказал Мишка, и Королев кивнул Бабелю, чтобы тот встал.
Писатель поднялся и посмотрел на воров с улыбкой на лице. «Да ему это нравится! — подумал Королев с удивлением. — Хороший материал для его будущих идиотских рассказов». Он улыбнулся.
— Вот это мне нравится — боевой дух. Поднимемся по лестнице, и мы почти на месте. Только живо, не стоит опаздывать.
В коридоре Королев расстегнул пальто и пиджак. Мишка вытащил его «вальтер» из кобуры, поставил на предохранитель и положил к себе в карман. Второй бандит обыскал Бабеля. После этого Мишка кивнул головой влево, показывая им на дверь в дальнем конце коридора, и пошел за спиной у Королева.
— Хорошая вещь. Надежная пушка этот «вальтер». Конечно, лучшее оружие делают американцы. Например, «браунинг» или «кольт» — такие пушки уважают даже мертвые, если вы понимаете, о чем я. А «томпсон»? Вот эта штука помогает восстановить справедливость. Бах-бах-бах — и все лежат. Хотя немцы тоже чего-то понимают в создании гаубиц.
Один из бандитов постучал в дверь. Ее открыл человек с бритой головой. Королев сразу узнал его — он крутился у входа на ипподром.
Человек с непроницаемым видом посмотрел на Королева и сплюнул на пол, когда тот прошел мимо.
— Не обращай внимания. У него сейчас тяжелое время. Я слышал, на зоне он ссучился.
Они спустились по деревянной лестнице. Эхо вторило их тяжелым шагам. Лысый шел позади всех. На каждом лестничном пролете Королев краем глаза пытался рассмотреть своих конвоиров и пришел к выводу, что они знают, зачем он здесь. Он надеялся, что Семенов будет держаться подальше.
Они покинули здание через черный ход, пересекли заброшенный двор и приблизились к одной из тяжелых дверей, в проеме которой их уже ждал еще один головорез. Они вошли в темный коридор с тяжелым влажным воздухом и смешанным запахом земли и лошадей. Королев услышал, как на улице голос комментатора объявил Силу пролетариата победителем забега. Интересно, оказалась ли двойная ставка выигрышной? Он посмотрел на Бабеля и совсем не удивился, когда столкнулся с его возбужденным, горящим взглядом. Королев подумал, что вряд ли писатель сейчас думает о бегах. Возглавлявший процессию вор остановился у широкой двери, а Мишка зашел вместе с Королевым и Бабелем в конюшню со стойлами вдоль стен. Дверь за ними закрылась. Единственный источник света находился в дальнем углу конюшни. Там под лампой сидел крупный мужчина в черном кожаном жилете, обтягивающем его статную фигуру. Его лицо оставалось в тени, но было видно, что телосложения он богатырского.
— Ты, писака, оставайся здесь, со мной — сказал Мишка. — Только сильная рука рабочего правосудия может идти дальше.
Королев подбадривающе сжал плечо Бабеля и пошел вперед. Снаружи, будто издалека, доносились радостные крики и шум, вызванные окончанием бегов.
Когда Королев приблизился к человеку в кожанке, тот посмотрел на него.
— Я слышал, ты хотел со мной погутарить.
Капитан удивился тому, насколько глубоким и чистым, как у актера, был голос бандита. «Возможно, из-за этого его и прозвали Графом», — подумал он. У Коли было широкое гладковыбритое лицо с темными, глубоко посаженными глазами. Его мускулистую бычью шею обхватывал накрахмаленный ворот рубашки, безукоризненную белизну которой подчеркивал темный жилет. Колю Графа, с его правильными, резко очерченными чертами лица и черными как смоль волосами, без преувеличения можно было назвать красавцем. Он поднес синюю от наколок руку к мочке уха и потер ее, с интересом рассматривая Королева. Казалось, вор его просчитывает — складывает, вычитает и наконец приходит к решению. Очень неприятное чувство.
— Я слышал, ты тоже хотел поговорить со мной, — сказал Королев. — Если честно, я удивлен, — добавил он после затянувшейся паузы.
— Еще бы. Чтобы такой человек, как я, разговаривал с капитаном МУРа? Да мне впору застрелиться после этого, — сказал Коля с намеком на улыбку.
Королев заметил, что на крючке в сторонке висит очень дорогое