Москва, 1936 год. В церкви обнаружено обезображенное дьявольскими пытками тело девушки. Не успевает капитан Королев установить личность погибшей, американской монахини, как в тиски палача попадает вор Тесак… Он готов выдать местонахождение иконы Казанской Божией Матери, которая уже стоила жизни невесте Христовой. Удастся ли Королеву, находясь под пристальным надзором НКВД, разыскать человека, затеявшего эти кровавые дознания?
Авторы: Райан Уильям
никакого внимания, уставившись на этого яркого представителя рабочего класса.
— Оставь гражданина в покое, мент. Проклятые мусора, все вы одинаковы! Вечно наглеете…
Королев физически ощутил наступившую тишину. Нужно было что-то делать, и он еще крепче сжал руку Бабеля.
— Давайте же, Исаак Эммануилович. Мы уходим…
Королев не успел договорить, как рабочий развернул его лицом к себе. Глаза Бабеля за толстыми линзами очков стали огромными.
— Оставь Мойшу в покое, слышишь? Мы посмотрим, что он за гусь, позже, когда до него дело дойдет. А сейчас я разговариваю с тобой, ты, грязная ищейка!
Рабочий явно нарывался на неприятности, и Королев в бешенстве схватил его за плечи. Громила не ожидал такого поворота. Капитан, не убирая рук, чуть оттолкнул его от себя и боковым зрением заметил, что толпа расступилась, образовав вокруг них круг. Он увидел неподдельное удивление в глазах противника и ударил его головой. Услышав хруст кости и почувствовав отупляющую боль в области лба, Королев сообразил, что, похоже, сломал громиле нос. Рабочий отшатнулся. По его лицу лилась кровь, но он удержался на ногах и выставил руки, готовясь защищаться. Он расставил ноги пошире, но не двигался с места и, казалось, не мог поверить в случившееся. Королев, не обращая внимания на боль, сделал шаг вперед, схватил рабочего за грудки и засадил ему коленом в пах. Тот был слишком неповоротлив и не успел уклониться. Удар Королева произвел неизгладимое впечатление на толпу, которая дружно ахнула, выражая сочувствие и восхищение одновременно. Рабочий согнулся и замычал от боли. Королев нанес сокрушительный удар ему в затылок, и драка была окончена. Рабочий свалился как подкошенный. Королев видел, что к ним спешат милиционеры в коричневых остроконечных касках-шлемах с красной звездой на кокарде, но инстинкт настойчиво говорил ему, что нужно побыстрее убираться отсюда.
— Эй, мент, не хочешь попробовать свои приемчики на мне? — раздались голоса из толпы. — Посмотрите только, что он сделал с этим беднягой, и из-за чего? Ребята, давайте набьем ему морду!
Королев продолжал тащить за собой разгоряченного Бабеля, когда рядом с ними оказался Семенов. Он с невозмутимым видом принялся расталкивать толпу одной рукой, держа вторую в кармане, из которого торчала рукоятка пистолета. Только сейчас Королев почувствовал, насколько ему плохо. Голова у него кружилась, ноги подгибались. Семенов схватил Бабеля за руку, и теперь скорее Бабель тащил капитана за собой, а не наоборот.
Наконец они очутились на улице. Похоже, их никто не преследовал.
— Давайте скорее в машину! — приказал Королев. На свежем воздухе ему стало легче, но тупая боль в голове по-прежнему давала о себе знать.
Лейтенант бросился машине, и к тому времени, как Королев и Бабель сели в нее, мотор уже работал на полную. Семенов выжал педаль газа, и машина, побуксовав в грязи, рванулась вперед.
— Оторвались, все в порядке. Можешь не спешить, — сказал Королев, оглядываясь на ипподром. Только сейчас он почувствовал, что по лицу течет кровь, и достал носовой платок.
— Что это было? — спросил Бабель и засмеялся.
— Не зря вас называли Катком, Алексей Дмитриевич, — довольно усмехнулся Семенов. — Вот это был разнос, слово комсомольца! Бам, бам, бам… Спокойной ночи и приятных снов!
Королев повернул к себе зеркало заднего вида и принялся осматривать рану. А может, это кровь того парня? Ее было много, и он, поплевав на платок, начал вытирать лицо.
— Похоже, пьяный хулиган, а может, и еще кто-то… Я не стал дожидаться, пока голодная толпа начнет выяснять, что к чему. — Кровь вытекала из глубокого лилового пореза. — Вот незадача. Надо бы зашить эту красоту. Поехали в институт, нам все равно надо туда. Честнова меня подлатает.
Семенов свернул направо. Остаток пути все молчали. Королева подташнивало, голова раскалывалась, но он чувствовал приятное возбуждение от стычки. Он снова и снова прокручивал в памяти все детали: как несло перегаром от рабочего, как он схватил его за грудки, как у противника от неожиданности расширились глаза… Королев полностью контролировал ситуацию. Он страшно разозлился, но не на рабочего, а из-за того, что оказался героем этого нелепого балагана. Каждый в той или иной степени манипулировал им — Попов, Коля Граф, Грегорин и даже в некотором роде Бабель, который сейчас быстро делал заметки на заднем сиденье машины. Все дергали его за веревочки, как марионетку, пускали по ложному следу, наблюдали за ним, подставляли подножку, о которую он мог споткнуться и упасть, если бы не был постоянно начеку. Грегорин даже не удосужился скрывать, что использует Королева. Полковник скармливал ему обрывки разрозненных сведений,
