Пропавшая икона

Королев, удивляясь тому, что очнулся в квартире в окружении всех этих людей. Он помнил только, как стоял, опершись о стену, изрыгая содержимое желудка в грязные потоки дождя, и слушал шаги приближающегося убийцы. Но даже это воспоминание было размыто.
— Вас привел генерал Попов, — сказала Наташа, глядя ему в глаза. — Он сильно стучал в дверь, пока я не открыла. Вы лежали на полу. Он сказал, что вам плохо и нужно вызвать врача, а потом занес вас сюда.
— Она поднялась наверх и позвала профессора Гольдфарба, — добавила Шура. — Он живет на пятом этаже. Он как раз ужинал… И мы перенесли вас сюда.
— Ужин подождет, — сказал профессор, протирая очки.
— А как товарищ следователь? — спросила Шура. — С ним все будет в порядке? У него такая ужасная рана на лбу.
— Я уже сказал, что все будет хорошо.
— У вас было совсем белое лицо. Как у привидения, — сказала Наташа.
— Что случилось? — Валентина Николаевна сделала шаг вперед и указала на шов. — Выглядит ужасно.
— Несчастный случай, — сказал Королев, пытаясь всех успокоить, но это прозвучало неубедительно даже для него самого. — Сотрясение? — спросил он у профессора, пытаясь перевести разговор в деловое русло.
Валентина Николаевна покачала головой.
— Если бы вы видели, что здесь было, когда я пришла домой! Полно людей, и вы лежите посередине комнаты. Это было похоже на сцену из какой-то пьесы. Вы попробуете что-нибудь съесть?
Шура с готовностью подняла голову, и Королев не смог ей отказать.
— Может быть, немного супа, — сказал он.
Спустя минуту Валентина Николаевна и Шура уже спорили, как лучше разогреть суп. Наташа мило улыбнулась, положила подушку на деревянную табуретку, подсела к столу и открыла тетрадь. «Домашняя работа», — подумал Королев. Ребенок за уроками и возня женщин в кухне внушали чувство безопасности и наполняли сердце добротой. Он откинулся на спину и на мгновение закрыл глаза. Когда он снова открыл их, на него тревожно смотрел Попов. Сейчас он показался ему непривычно маленьким.
— Как ты себя чувствуешь, Алексей Дмитриевич? — спросил Попов едва слышно.
— Так, будто мне наполнили голову бетоном, но в целом неплохо. Мне повезло, что вы нашли меня.
— Когда ты выходил из машины, из твоего кармана выпала записная книжка. Я вернулся, чтобы вернуть ее.
— Спасибо, товарищ генерал.
Генерал махнул рукой, показывая, что благодарить не стоит.
— Профессор говорит, что тебе нужно полежать минимум сутки. Завтра я поговорю с Семеновым и Грегориным, и мы решим, как вести расследование дальше. Что бы там ни было, отлежись денек-другой. — Королев хотел было возразить, но генерал остановил его. — Это приказ, Алексей Дмитриевич. Товарищ профессор, пожалуйста, подтвердите мои слова.
— Вы все правильно говорите. При сотрясении полагается хотя бы сутки постельного режима. Вы можете не лежать все время в кровати, но о том, чтобы идти на работу, не может быть и речи. Вам нужен покой и хороший сон. И кстати, никакой водки. Даже пива нельзя. Сейчас главное для вас — сон. Желательно, чтобы рядом с вами все время кто-то находился. Это простая предосторожность, но без нее нельзя. Валентина Николаевна?
Она с серьезным видом кивнула.
— Конечно, товарищ профессор. Если нужно, поменяюсь сменами.
Если бы генерал не выглядел таким уставшим, Королев стал бы возражать, но вместо этого он только вздохнул и кивнул в знак согласия.
— Хорошо, — сказал генерал, поднимаясь. — Думаю, пора прощаться, профессор.
— Хорошо. Спокойной ночи. Вот мой номер телефона в университете. Если понадоблюсь, звоните.
Профессор записал номер на страничке из маленькой записной книжки и вручил Валентине Николаевне. Королев сделал попытку подняться, но понял, что не сможет. Он только молча кивнул и, когда доктор с Поповым ушли, снова лег.
— Вот, товарищ следователь, поешьте, — сказала Шура и поставила на стол суп. — Вам помочь?
Шура с Валентиной Николаевной взяли его под руки и помогли добраться до стола. От аромата супа с капустой и курицей у Королева слюнки потекли в буквальном смысле этого слова. Он принялся есть, дуя на ложку, чтобы не обжечься.
— Очень горячий, товарищ следователь? — спросила Шура.
— Я же вам говорила, — сказала Валентина Николаевна. — Вот, возьмите хлеба. Макайте в суп, так он быстрее остынет.
— Все в порядке, спасибо вам большое. Суп очень вкусный.
— Мне не разрешают макать хлеб в суп, — сердито сказала Наташа, отрываясь от тетрадки. — А почему ему можно?
— Потому что он следователь, Наташа, и ему нужно хорошо питаться, набираться сил, чтобы ловить убийц и бандитов, — ответила Шура с горячностью, которая, похоже, вполне удовлетворила