Пропавшая икона

Если предатели пытаются продать икону за границу, понятно, почему в этом был замешан Миронов: кто поможет вывезти ее, если не майор иностранного отдела? А может, он как раз хотел помешать вывозу иконы на Запад? Королев в душе проклинал Грегорина. Он уже привык к тому, что тот манипулировал им, — все-таки это делалось ради великой цели. Но информация Коли Графа о том, что именно Грегорин возглавляет операцию по поиску иконы, полностью выбила у него почву из-под ног. А может, Грегорин использует его, чтобы найти икону, потому что кража из хранилища НКВД была его упущением? Икону увели из-за халатности или совсем по другой причине? Но ситуация рано или поздно прояснится, и если Королев к тому времени будет еще жив, то найдет подонка и вырвет его сердце собственными руками.
В этот момент он услышал стук в дверь. Через секунду на пороге появился Семенов.
— Как вы, Алексей Дмитриевич? Генерал сказал, что у вас сотрясение. Вам уже лучше?
Улыбка на лице Семенова показалась Королеву больше издевательской, чем сочувственной, и он недовольно стиснул зубы. О чем он вообще думал? Зачем полез драться с тем здоровяком? Как старший он должен подавать пример своему более молодому сотруднику. Вместо того чтобы обучать Семенова тонкостям профессии следователя, он лежит с разбитой головой и не в состоянии даже нормально передвигаться. Унизительное положение.
— Я отлично себя чувствую, — процедил он сквозь зубы. — Садись, в ногах правды нет. Рассказывай, что там у тебя.
— Итак, все по порядку. Передаю привет от генерала Попова его любимому ударнику труда.
— Послушай, ты, выскочка, у меня голова раскалывается, поэтому, если не хочешь нарваться на неприятности, оставь свои насмешки.
Семенов удивленно приподнял брови, и Королев подумал: неужели вся молодежь нынче такая нахальная? И снова этот дурацкий плащ! В нем Семенов походил на щеголя, да еще и волосы набриолиненные. Он сейчас напоминал деляг, которые приторговывали билетами на Киевском вокзале.
— Ну же, Алексей Дмитриевич, не надо себя жалеть. Могло быть и хуже — вспомните хотя бы беднягу Ларинина. Я видел его автомобиль, сплющенный двумя грузовиками, как блин. Ларинина пришлось вытаскивать из машины по кусочкам… Но если и Ларинина вам не жаль, то пожалейте товарища Морозова. Бедный Павел Тимофеевич оплакивает «форд», как родного сына. Да, не повезло Ларинину: только он оказался на пике карьеры, как его жизнь оборвалась. Теперь о нем скорбят коллеги.
— Правда? — переспросил Королев, не веря своим ушам. — Прямо-таки скорбят?
— Ну, не совсем. — На лице Семенова промелькнула издевательская улыбка. Затем оно снова стало серьезным. — Как по мне, я благодарен Ларинину, что он забрал машину. Возможно, у него отказали тормоза или лопнула шина. Что бы там ни произошло, это случилось с ним, а не с нами. В этой связи я вспоминаю о нем с благодарностью. Ладно, больше не будем об этом. — Семенов поправил манжеты рубашки так, чтобы они торчали из-под плаща. — Конечно, это печально, что Ларинин попал между двумя грузовиками… — добавил он минуту спустя.
— Да уж, — сказал Королев равнодушно.
Семенов вопросительно взглянул на него.
— Но лучше он, чем мы, правда?
Королев внимательно посмотрел на лейтенанта и понял, что он чего-то недоговаривает. Интересно, он действительно думает, что эта авария была несчастным случаем? Семенов перечислил возможные причины дорожного происшествия — отказавшие тормоза или пробитая шина, как будто пытался убедить себя, что все действительно произошло случайно. Хотя что сейчас гадать? Похоже, они по уши в дерьме, но нужно продолжать плыть.
Королев тяжело вздохнул.
— Несмотря на то что голова у меня как чугунная, не могу с тобой не согласиться, Ваня. Быть живым не так уж плохо. Какие еще новости для меня от товарища генерала?
— Для нас, — сказал Семенов с серьезным лицом. — У нас забирают это дело.
Капитан переваривал эту информацию достаточно долго, и все это время Семенов наблюдал за ним.
— Его отдали кому-то еще? — наконец спросил Королев скорее для того, чтобы нарушить тишину.
— Пауничеву. В понедельник утром нам дадут другое дело. Сказали, что это из-за вашей травмы. Они не хотят, чтобы расследование останавливалось. Сегодня утром он забрал у меня папку с делом и все отчеты.
— Кто? — спросил Королев, чувствуя, что никак не может собраться. Кровь прилила к голове, и ему с трудом удавалось справляться с волнением.
— Товарищ Пауничев. Это был приказ, Алексей Дмитриевич. Я ничего не мог с этим поделать. А еще генерал велел мне помалкивать о второй американке. Если поступит запрос на ее поиски, он примет решение, как поступать.
— Тебе разрешили сообщить Пауничеву