Москва, 1936 год. В церкви обнаружено обезображенное дьявольскими пытками тело девушки. Не успевает капитан Королев установить личность погибшей, американской монахини, как в тиски палача попадает вор Тесак… Он готов выдать местонахождение иконы Казанской Божией Матери, которая уже стоила жизни невесте Христовой. Удастся ли Королеву, находясь под пристальным надзором НКВД, разыскать человека, затеявшего эти кровавые дознания?
Авторы: Райан Уильям
Когда Семенов ушел, Королев какое-то время сидел в раздумьях. Потом поднялся и подошел к стоявшей на полу небольшой связке своих любимых книг. Он водил пальцем по корешкам, пока не остановился на выцветшем золоте названия «Герой нашего времени». Предвкушая удовольствие, он открыл книгу и прочитал начало первой главы: «Я ехал на перекладных из Тифлиса. Вся поклажа моей тележки состояла из одного небольшого чемодана, который до половины был набит путевыми записками о Грузии. Большая часть из них, к счастью для вас, потеряна, а чемодан с остальными вещами, к счастью для меня, остался цел».
Королев, довольный собой, кивнул. Лермонтов — хороший писатель. Как бы ни критиковали этого человека, он-то знал, куда направлять свой пистолет и с чего начинать роман.
На следующее утро Королев проснулся в обычное время. Он чувствовал себя отдохнувшим. Было пасмурно, но он не стал включать свет сразу и подошел к окну. На улице никого. «От расследования остались одни воспоминания», — с грустью и одновременно с облегчением подумал Королев. Накануне вечером звонил Грегорин. Поблагодарил за работу и пожелал ему скорейшего выздоровления. И больше ничего. Ни слова об отчете, о Коле, о смерти Ларинина. Казалось, он полностью утратил интерес к делу. Что ж, это и к лучшему. Полковник непременно почувствовал бы неладное, стоило Королеву заговорить. А теперь, когда он изображал отсутствие интереса, капитан мог забыть об этом, особенно об иконе.
Королеву было непривычно расставаться с нераскрытым делом, несмотря на это он пребывал в неплохом расположении духа, когда утром принялся делать зарядку. Похоже, сложившаяся ситуация не особенно его огорчила.
Когда он закончил упражнения, на улице стал появляться первый транспорт.
Завязывая шнурки изрядно поношенных летних туфель, Королев вздохнул. Они послужат ему еще годик, удобные, но все равно придется покупать новые. А он уже несколько месяцев не видел обуви подходящего размера в обычных магазинах. Придется серьезно заняться поисками. Кстати, сменить валенки тоже не помешало бы. Надо будет спросить у коллег, как им удалось раздобыть кожаные сапоги. Наверное, существует какой-то способ. Может, не совсем официальный, но придется наступить на свою совесть, если этой зимой он хочет быть с сухими ногами.
Когда через какое-то время зашел Бабель, Королеву стало неловко за свои валенки. Валентина Николаевна настаивала, чтобы он надел шарф, который раньше носил ее покойный муж, а капитан всеми силами пытался отказаться от него.
— Исаак Эммануилович, — сказала она, не обращая никакого внимания на Королева, — присматривайте за капитаном сегодня. Я знаю, что там происходит, на этих матчах. Не позволяйте ему участвовать в стычках. Никаких драк с рабочими. И следите, чтобы он не снимал шарф.
— Я в состоянии присмотреть за собой, — возмутился Королев и посмотрел на смеющегося Бабеля.
— Не беспокойтесь, Валентина Николаевна, — ответил тот, — я с удовольствием буду присматривать за товарищем Королевым. — И, уже обращаясь к капитану, спросил: — Может, возьмете меня под руку, когда будем спускаться по лестнице, товарищ Королев?
— Черт вас подери, я сам дойду! И уберите с лица эту идиотскую ухмылку, бумагомарака несчастный!
— Видите, Валентина Николаевна, травма сделала товарища Королева просто невыносимым, но я его прощаю, — сказал Бабель, покорно вздыхая. — Жду вас внизу, Алексей Дмитриевич. Не забудьте шарф.
— Зубоскал! — буркнул Королев, когда за Бабелем закрылась дверь. Валентина Николаевна удивленно приподняла брови, и он добавил: — Простите, я был несколько груб. Просто он ведет себя нахально и самоуверенно. — И тут же пожалел о своих словах.
— Это он-то ведет себя самоуверенно? — воскликнула Валентина Николаевна и с гневным видом посмотрела на него голубыми глазами.
Королев почувствовал себя птицей, запутавшейся в силках.
— А, к черту все! — возмущенно заявил он. — Кажется, сегодня все сговорились вывести меня из себя.
Он подошел к двери и потянул за ручку. К его большому сожалению, та с легкостью поддалась.
— До свидания! — крикнул он и едва сдержался, чтобы не отреагировать на смех, который донесся с кухни, куда отправилась Валентина Николаевна.
Семенов ждал на улице, и после некоторых раздумий они решили пройтись пешком. Был солнечный день. Воздух казался свежим и приятным, особенно после дождливой и снежной погоды прошлых недель. Они шли медленно, потому что Бабель то и дело останавливался, чтобы поздороваться и переброситься парой слов с какими-то бродягами, уличными продавцами, дворниками, спекулянтами, актрисами и партийными
