Пропавшая леди

хватит на всю поездку. Трэвис сказал, что на борту есть еще одна женщина, услугами которой я смогу воспользоваться. Не знаю, умеет ли она вышивать, но простые швы, надеюсь, сумеет делать.
Женщина немного помолчала, внимательно глядя на Риган.
— С вами все в порядке, миссис Стэнфорд? Может быть, вы страдаете морской болезнью? Или уже затосковали по дому?
— Что? — тупо спросила Риган. — Как вы меня назвали?
Женщина рассмеялась и уселась рядом с Риган. У нее были красивые глаза, хорошенькие полные губки, только нос — острый и длинный — подкачал.
— И вы, и Трэвис, кажется, еще не привыкли к тому, что состоите в браке. Когда я спросила его, давно ли вы поженились, он посмотрел на меня так, словно речь шла не о нем. Таковы уж мужчины! Надо, чтобы прошло десять лет, прежде чем они признаются, что расстались со свободой. — Она оглядывала каюту, не переставая болтать. — Но по-моему, брак придуман в интересах мужчин: это они, взяв женщину в жены, получают еще одну рабыню. Ну? — встрепенулась она. — Где ваши новые платья? Пора нам приниматься за работу. — Она сочувственно потрепала Риган по руке. — Понимаю, что вам нелегко справиться со своим новым положением молодой жены, тем более при таком муже, как Трэвис, и привыкнуть к тому, что вы едете в новую страну. Поэтому, наверное, мне все-таки лучше прийти позднее.
Женщина уже была возле двери, когда Риган пришла в себя и окликнула ее:
— Подождите! Не уходите. Я не знаю, где эти платья. То есть Трэвис сказал, что они в сундуках.
Широко улыбаясь, женщина протянула ей руку.
— Меня зовут Сара Трамбулл. Рада познакомиться с вами, миссис Стэнфорд.
— Я тоже рада, — вздохнула Риган, которой эта женщина понравилась, несмотря на ее вольное обращение с английским языком.
Сара в мгновение ока опустилась на колени и открыла крышку первого сундука. Возможно, самым красноречивым показателем ее восторга было полное молчание, в котором она застыла при виде массы мягких, шелковистых, тончайших тканей всех цветов и оттенков.
— Это, должно быть, стоило Трэвису немалых денег, — наконец прошептала она.
Риган почувствовала себя виноватой, вспомнив, как умышленно выбрала такое количество тканей, чтобы привести Трэвиса в замешательство, когда он поймет, что не сможет оплатить счет. Однако он, судя по всему, счет оплатил, и теперь ей было любопытно узнать, каким образом он это сделал. Наверное, ему пришлось заложить или продать свою собственность.
— Вы что-то снова побледнели. Вы уверены, что качка не беспокоит вас?
— Нет, со мной все в порядке.
— Это хорошо, — сказала Сара, вновь взглянув на сундук. — Трэвис не преувеличивал, когда говорил, что работы хватит на несколько месяцев. Как вы думаете, второй сундук так же полон, как этот?
Судорожно глотнув воздух, Риган взглянула на закрытую крышку.
— Боюсь, что да.
— Боюсь! — рассмеялась Сара, доставая из сундука кожаную папку. — Взгляните на это! — сказала она, вытряхивая ее содержимое на колени. Оттуда выпали несколько листов плотной бумаги, на каждом из которых было по четыре акварельных рисунка женских платьев. — Это те платья, которые вы выбрали?
Взяв их в руки, Риган улыбнулась. Платья были великолепные, и наброски были сделаны мастерски. Сара и Риган принялись разглядывать их и обнаружили, что для каждого платья и пальто там имелась точная выкройка и прилагались все необходимые отделочные материалы.
— Похоже, что для меня мою работу уже выкроили, — сказала Сара и рассмеялась собственному каламбуру. Собирая выкройки и ткани, она заявила, что ей не терпится приступить к работе, и вышла из каюты.
Риган некоторое время сидела на банкетке у окна, размышляя о том, какие приключения ее ждут впереди. Она вспомнила о Фарреле, и ей захотелось, чтобы он узнал, что она находится на корабле, отправляющемся в Америку, и что для нее шьют гардероб, достойный принцессы.
Она понятия не имела, сколько времени просидела неподвижно на банкетке, но мало-помалу стала слышать звуки, доносившиеся из-за двери. Всю свою жизнь она была вынуждена находиться на очень ограниченной территории, а все, что происходило за ее пределами, могла лишь воображать. Теперь же она поняла, что имеет возможность увидеть и сделать все, что пожелает, что дверь ее каюты не заперта и достаточно лишь подняться по нескольким ступенькам лестницы, как она окажется на палубе настоящего корабля.
Чувствуя себя как птица, выпущенная из клетки, Риган вышла из каюты и остановилась на мгновение внизу темной лестничной клетки. Когда рядом открылась дверь, она вздрогнула от неожиданности.
— Прошу прощения, — вежливо произнес мужской голос. — Я не знал,