Пропавшая леди

поддразнивали, доводили до безумия. Она даже не заметила, в какой момент была снята вся одежда с нижней части его тела. Только когда он, держа за талию, приподнял ее и опустил на свой пенис, она раскрыла глаза — и то всего лишь на мгновение.
Она была полностью в его власти и не могла двигаться самостоятельно, потому что спина ее была прижата к стене, а ноги обхватывали его бедра. И тут он начал приподнимать ее, направляя ее движения, контролируя их. Волнообразные движения его бедер и неистовая сила его вторжения буквально сводили ее с ума. Запустив пальцы в его шевелюру, она потянула его за волосы, почувствовав, что Трэвис может сломать ее, поглотить ее. А он продолжал поднимать и опускать ее — еще, еще и еще, все ускоряя темп, пока она не вскрикнула, достигнув наивысшей точки наслаждения. Прильнув губами к ее губам, Трэвис прижался к ее содрогающемуся, слабому и беспомощному, насытившемуся и обессилевшему телу.
Мало-помалу она стала сознавать, кто она и где находится. Трэвис, поддерживая ее под ягодицы, с любовью целовал ее влажную шею. Держа на руках, как ребенка, он отнес ее на кровать и уложил с такой осторожностью, как будто имел дело с какой-то хрупкой драгоценностью.
Потом он устало снял с себя рубаху и лег рядом.
— Сегодня тоже останемся без ужина, — пробормотал он, однако в его голосе не чувствовалось ни малейшего сожаления. Собрав последние силы, он придвинул Риган к себе. — Разве могу я позволить тебе покинуть меня? — прошептал он, и оба они уснули.

Утром Риган с трудом заставила себя встретиться взглядом с Трэвисом. То, как он смотрел на нее — такой самодовольный, такой уверенный в себе, — вызывало у нее желание метнуть в него нож. Он, наверное, думал, что знает о ней все, что она полностью ему подчиняется и что стоит ему поманить ее пальцем, как она будет принадлежать ему.
Как бы ей хотелось стереть с его физиономии это самодовольное выражение и хоть раз увидеть, как он не получит того, что считает своим.
Когда они завтракали, в каюту, постучав, вошла Сара Трамбулл.
— Прошу прощения, обычно вы к этому времени оба уже уходите, — сказала она.
— Позавтракай с нами, Сара, — сказал Трэвис, самодовольно улыбаясь, как будто отлично понимал, почему Риган отводит взгляд.
Но Сару больше интересовал разорванный кусок муслина, который еще вчера был платьем, сшитым позавчера. Фыркнув и с шутливым упреком взглянув на Трэвиса, она сказала:
— Трэвис, если вы намерены продолжать обращаться подобным образом со всеми моими шедеврами, мне едва ли следует продолжать шить.
Взъерошив рукой волосы, он бросил взгляд на Риган, успевшую отвернуться, и усмехнулся:
— Я постараюсь держать себя в руках. А теперь мне нужно идти и помочь людям на палубе. В этом рейсе у капитана явный недобор членов экипажа. Хотя, — он ухмыльнулся, — сил у меня осталось мало. — Поцеловав в щеку Риган, он вышел из каюты.
Сара испустила глубокий вздох, не сводя горящего желанием взгляда с закрывшейся двери:
— Если еще остались такие, как он, мужчины, то я, возможно, поддамся искушению выйти замуж.
Если бы Риган знала какие-нибудь бранные слова, то сейчас непременно использовала бы их.
— Вам нечем заняться? — сердито оборвала она Сару.
Тон Риган не удивил Сару.
— Если бы он был моим, я бы тоже ревновала.
— Он не… — начала было Риган, но передумала и сказала менее враждебным тоном: — Трэвис Стэнфорд не принадлежит никому. — Она принялась складывать на поднос посуду после завтрака.
Сара решила сменить тему разговора:
— Вы знакомы с мужчиной из каюты, расположенной напротив вашей?
— С Дэвидом Уэйнрайтом? Мы познакомились, но это все. С ним все в порядке?
— Не знаю, но я уже две недели шью ваши наряды в вашей каюте и никогда не слышала ни звука из его каюты. Я подумала, что он, возможно, помогает больным в мужской каюте.
Риган нахмурила брови и, решив узнать, все ли с ним в порядке, вышла из каюты. Хотя она ежедневно работала в душном, провонявшем помещении, вонь, которую она почувствовала, едва открыв дверь в каюту Дэвида, чуть не сбила ее с ног. В каюте было темно, что заставило ее остановиться на пороге и подождать, пока глаза привыкнут к темноте. Она поискала взглядом мистера Уэйнрайта.
Наконец в том, что сначала показалось ей кучей грязного тряпья, она обнаружила скорчившегося на банкетке у окна жалкого дрожащего человека. Подойдя к нему, она сразу же заметила, что у него жар, потому что глаза его горели лихорадочным блеском, и, судя по его бессвязному бормотанию, он бредил.
Услышав шорох у двери, Риган оглянулась и увидела