Пропавшая леди

снова появился слон, и спрашивать о Трэвисе было некогда. Слон медленно шествовал перед ними, а рядом веселили народ клоуны, заставляя всех хохотать, и плясал медвежонок. Но Риган искала глазами Трэвиса.
Оркестр все время играл веселые мелодии, которые неожиданно сменились каким-то жутковатым маршем, внушающим суеверный страх, так что все присутствующие притихли.
— А теперь, леди и джентльмены, — объявил импозантный человек в красном фраке и блестящих черных сапогах, — вы увидите смертельный номер. Наш канатоходец работает без страховочной сетки. Если он упадет… можете сами представить себе, что будет.
— Думаю, что мне едва ли понравится этот номер, — сказала Риган, поглядывая на канат, натянутый высоко над землей между двумя столбами. — Пожалуй, я возьму с собой Дженнифер и уйду.
— Может быть, тебе лучше остаться, Риган, — каким-то странным голосом сказала Брэнди.
Проследив за взглядом Брэнди, Риган глазам своим не поверила.
На арену выбежал Трэвис и, подняв руку, поприветствовал зрителей, словно всю жизнь работал в цирке. На нем было черное трико, обтягивающее фигуру словно вторая кожа и обрисовывающее мощные мышцы, небольшие тугие ягодицы и широкую грудь. На плечи был накинут черный плащ, подбитый алым атласом. Широким жестом он сбросил его на руки красивой женщине, едва прикрытой небольшим кусочком зеленого атласа.
— Неудивительно, что этот мужчина сводит тебя с ума, — сказала Брэнди.
— Что, черт возьми, он там делает? — судорожно глотнув воздух, сказала Риган. — Едва ли даже Трэвису придет в голову сделать подобную глупость и…
Она не смогла договорить, потому что прозвучали трубы, и Трэвис принялся спокойно взбираться по раскачивающейся веревочной лестнице на крошечную площадку, расположенную высоко над головами.
— Это мой папа! Мой папа! — кричала Дженнифер, подпрыгивая на жесткой деревянной скамье.
Риган, застыв на месте, уставилась на Трэвиса, стоявшего на площадке над их головами.
Он снова приветственно поднял руку, и толпа разразилась бурными аплодисментами. Когда Трэвис начал медленно, осторожно продвигаться по натянутому канату с длинным шестом в руке, настала оглушительная тишина. Прежде чем он оказался на другой стороне, прошла, казалось, целая вечность.
Раздались громкие аплодисменты, и Риган закрыла лицо руками, потому что из глаз брызнули слезы облегчения.
— Скажи мне, когда он снова спустится на землю, я его убью, — попросила она Брэнди. Брэнди почему-то не отреагировала. — Брэнди, в чем дело? — спросила Риган, искоса глядя сквозь пальцы на подругу. Выражение ее лица заставило Риган взглянуть на площадку. Неужели Трэвис намерен еще раз пройти по канату? Но нет. Он просто постепенно развертывал плакат, и толпа хором повторяла каждое появляющееся слово. Наконец они громко прочли всю фразу целиком, да так дружно, как будто репетировали не одну неделю: «Риган, пожалуйста, выходи за меня замуж!»
Риган покраснела не только до корней, но, кажется, до кончиков волос.
— Что там написано, мама? — нетерпеливо спросила Дженнифер, когда все вокруг начали смеяться.
Риган не ответила, боясь произнести вслух эти слова. Она старательно избегала смотреть на Трэвиса, который теперь спускался по веревочной лестнице под одобрительные крики, аплодисменты и всеобщее веселье.
— Я ухожу домой, — шепнула она Брэнди. — Присмотри за Дженнифер.
Высоко подняв голову, Риган покинула импровизированный цирк и отправилась в гостиницу.
Открыв ключом дверь, она вошла в собственные апартаменты, подумав, что не хотела бы больше никогда выходить отсюда, а если бы вышла, то для того лишь, чтобы сбежать отсюда под покровом ночи и никогда больше не видеть никого из жителей Скарлет-Спрингс.
Ее ничуть не удивило, когда она увидела на кровати напечатанное на дорогом высококачественном картоне приглашение поужинать с Трэвисом Стэнфордом в девять часов вечера. Внизу почерком Трэвиса была сделана приписка, в которой говорилось, что он зайдет за ней ровно без четверти девять.
Риган почувствовала, что бессильна противостоять его воле. Если бы она отказалась, то он, возможно, заставил бы своего слона высадить ее дверь, а может быть, сам явился бы верхом на слоне. Ведь Трэвису могло прийти в голову что угодно!
Вплоть до вечера Риган никто не беспокоил, и она была благодарна за это. Она была сыта по горло всеобщим вниманием.
Ровно без четверти девять в дверь постучали. Это был Трэвис. Он улыбнулся ей и, взглянув на ее хорошенькое шелковое платье абрикосового цвета, сказал:
— Ты сегодня еще красивее, чем всегда.
Он предложил ей руку, и, едва прикоснувшись