Преуспевающий писатель Тимоти Андерхилл приезжает из Нью-Йорка в родной город Миллхэйвен на похороны Нэнси, жены своего младшего брата Филипа. Нэнси покончила с собой, и никто не может объяснить причину ее поступка. По ходу дела выясняется, что Нэнси перед своей необъяснимой кончиной посещали зловещие видения.
Авторы: Страуб Питер
стенку?
Марк будто на ватных ногах сделал несколько трудных шагов и остановился возле друга.
— Да за твоим домом На другой стороне переулка, напротив твоего уродского забора.
Деревянный забор, который много лет назад Филип Андерхилл приколотил по обеим сторонам наглухо запертых ворот в дальнем конце их маленького заднего двора, так покосился, что едва не касался земли.
— А, ну да, — сказал Марк. — Такая стена с колючей проволокой поверху. А она-то при чем?
— Она идет позади того дома, дурик. А дом тот — прямо позади вашего.
— Да… Точно. — Марк скосил глаза на дом. — А у него что, номера нет?
Ржаво-коричневые дыры пятнали обесцвеченную полоску рамки, где когда-то красовался номер.
— Кто-то сорвал. Плевать. Посмотри, какой на той стороне.
Марк глянул на ближайший дом на противоположной стороны улицы.
— Тридцать три двадцать один. — Он перевел взгляд на Джимбо, затем с доской под мышкой направился вверх по низкому холму, пока не остановился перед брошенным домом и не разглядел табличку на следующем здании. — Тридцать три двадцать пять.
— Значит, какой у этого?
— Три тысячи триста двадцать третий… Ей-богу, не видел я его тут раньше, — ответил Марк и захихикал над абсурдностью сказанного.
Джимбо ухмыльнулся и покачал головой:
— А теперь, господа, когда перед вами давно всеми забытый…
— Здесь был пожар, — перебил Марк. — Посмотри на крыльцо.
— Угу, — буркнул Джимбо.
Деревянный пол крыльца и кирпичная стена на четыре фута вверх под первым фронтальным окном были в черных подпалинах. Эти следы давнего пожара напоминали выцветающий синяк, но не рану. Дом вобрал огонь в самое себя.
— Очень похоже на поджог, — сказал Джимбо.
Марк будто наяву увидел, как ручейки огня бегут по крыльцу, пламя лижет кирпичи, затем опадает, слабеет и умирает.
— Его сожжешь, как же, — проговорил он. — Вон, глянь — само потухло. — Он сделал шаг вперед, но недостаточно широкий, чтобы поставить ногу на первый прямоугольный камень пешеходной дорожки к дому. На лице его застыло смущенное и рассеянное выражение. — Он ведь пустой, да? Там никто не живет.
— Ну, — кивнул Джимбо.
— Странно, правда?
— По-моему, это ты странный.
— Отстань. Нет, ты прикинь: ты видел хоть один пустой дом в районе вокруг парка Шермана? Или слышал про такой?
— Не-а. Зато видел этот. В отличие от тебя.
— Но почему его бросили? Эти здешние домики — настоящая находка, если только ты не конченый расист, как мой папаша.
— Мой папаша недалеко ушел от твоего, — сказал Джимбо.
Заклятый враг всех скейтбордистов Скип — древний, старше своего хозяина Омара Хилльярда, большеносый пес — с трудом поднялся на ноги и выдал звучное, начисто лишенное угрозы «гав».
— Я к тому, — продолжил Джимбо, — что домик-то не из тех, что с этими, как его, парапетами-балюстрадами, как Мюнстер-хаус Он такой же, как все в этом районе. Как твой, например.
Марк видел, что так оно и есть. За исключением слишком узкого крыльца и низко свисавшей высокой крыши, здание очень походило на дом Андерхиллов.
— Как думаешь, он давно пустует?
— Давно, — ответил Джимбо.
Черепица с крыши во многих местах обвалилась, краска на оконных рамах облупилась. Несмотря на то что светило солнце, окна казались непроницаемо черными. Нерешительность и какая-то сложная утонченность нового чувства удерживали Марка, не позволяя пройти по дорожке, взбежать по ступеням крыльца и заглянуть в эти черные окна: что бы ни скрывалось там, за ними, оно заслужило право навеки остаться в покое. Мальчику так не хотелось, чтобы нога его касалась камней этой дорожки и ступеней крыльца. И тут произошло странное — Марк внезапно почувствовал, что неприязнь была взаимной: сама пустота и заброшенность дома будто вырабатывали силовое поле, распространявшееся до первого камня дорожки. Сам здешний воздух отвергал гостя и выталкивал назад.
И все же…
— Что-то я не врубаюсь. Как я мог не видеть его раньше? — Марку вдруг пришло на ум сравнение: дом напоминал крепко сжатый кулак.
Два следующих часа Джимбо и Марк провели, катаясь по Мичиган-стрит, повторяя ее повороты, запрыгивая на тротуар и спрыгивая оттуда на проезжую часть. Шума они производили не меньше, чем пара мотоциклистов, но никто не высунулся, чтобы сделать им замечание. Каждый раз, проезжая мимо пустого дома и всматриваясь в него, Марк ждал, что здание вот-вот растворится, снова станет неприметным, но оно продолжало являть себя с той же удивительной четкостью, как и тогда, когда он первый раз выкатился из-за угла и обратил на него внимание. Дом номер 3323 по Северной Мичиган-стрит заявил о своем существовании и теперь никуда
