Преуспевающий писатель Тимоти Андерхилл приезжает из Нью-Йорка в родной город Миллхэйвен на похороны Нэнси, жены своего младшего брата Филипа. Нэнси покончила с собой, и никто не может объяснить причину ее поступка. По ходу дела выясняется, что Нэнси перед своей необъяснимой кончиной посещали зловещие видения.
Авторы: Страуб Питер
мягко падали, чуть не доставая до плеч, и она поправляла их пальцами. Летом она обычно носила футболки с шортами или синими джинсами, и когда он смотрел на ее тело в такой тонкой, свободной одежде, то порой чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Женщина, улыбавшаяся Марку, пока тот приближался к входной двери, казалось, не только понятия не имела, насколько она великолепна, но и была совсем проста Она держалась с ним по-матерински приветливо и непринужденно, нимало не смущаясь насчет своей простой домашней одежды. Помимо того, что Марго была красавицей, она прекрасно ладила с соседями. О красоте миссис Монэген Марк мог говорить только с мамой. Открыв дверь, Марго прислонилась к косяку. И в то же мгновение пенис Марка начал расти и твердеть. Он сунул руки в карманы, мысленно радуясь, что джинсы такие широкие. Она крайне осложнила ситуацию тем, что протянула руку и погладила макушку мальчика
— Как бы я хотела, чтоб у моего Джимбо была вот такая же стрижка, — сказала Марго. — А то он похож на дурачка хиппи. Твоя заметно прохладнее.
До Марка не сразу дошло, что она говорит о температуре тела
— Какие приключения запланировали на сегодня?
— Ничего такого особенного.
— Я все прошу Джимбо показать мне, что он может на скейтборде, но он наотрез отказывается!
— Нам еще учиться и учиться, прежде чем представать перед публикой, — сказал Марк.
У Марго была белейшая, нежнейшая полупрозрачная кожа, считал Марк, нежнее, чем у молоденькой девушки. Ему казалось, он может видеть ее насквозь, проникая взглядом все ближе и ближе к ее внутреннему свету. Синева ее глаз проливалась идеальными кругами на белом, и восхитительно пышные формы угадывались под черной футболкой с надписью «69 песен о любви». Это была одна из его футболок, которую у него взял поносить Джимбо. Его футболка, обтягивающая плечи Марго Монэген, грудь Марго Монэген. Господи ты боже мой…
— А ты симпатичный парень, — сказала она — Смотри, подрастут ведьмочки одноклассницы, попадешь в ежовые рукавицы.
Марк почувствовал, как жар прилил к лицу.
— О, прости, милый, я смутила тебя… — проговорила Марго и смутила его окончательно. — Я такая растяпа.
— Ну ма-а-ам,— промычал Джимбо, бочком протискиваясь в дверь и едва не отталкивая мать, — я ведь просил тебя, не приставай к моим друзьям
— Я не приставала к Марку, сынок, я…
А чтобы окончательно сойти с ума, подумал Марк, можно припомнить, что пятнадцать лет назад Джимбо выполз на белый свет между колоннообразных ног Марго Монэген.
— Ладно, мам, — бросил Джимбо и спрыгнул со ступеней на задний двор.
Марк прижал ладонь к пылающей щеке и взглянул на мать друга
— Иди, иди, — сказала она.
Он спрыгнул со ступеней и догнал Джимбо за низенькой кирпичной оградой.
— Меня бесит, когда она так делает, — сказал Джимбо.
— Что делает?
— Треплется с моими друзьями, вот что. Будто вынюхивает. Выуживает информацию.
— Да пусть, я не против.
— Вообще-то я тоже. Ну, чем займемся?
— Давай еще разок проверим тот дом.
— Ага, пойдем на свалку, подстрелим пару крыс.
Это был намек на фильм Вуди Аллена, который они смотрели пару лет назад. Там у блестящего гитариста, которого сыграл Шон Пенн, был неограниченный запас свободного времени, и он не придумал ничего лучшего, как потратить его, стреляя в крыс на местной свалке. Для Марка и Джимбо эта фраза обозначала бессмысленную затею.
Джимбо улыбнулся и глянул сбоку на друга:
— Только давай пройдем через парк, посмотрим, чем народ занимается, а?
Летними вечерами старшеклассники и бездельники со всех концов города собирались вокруг фонтана в парке Шермана. В зависимости от того, кто там был, у фонтана могло быть весело или немного страшно, но скучно — никогда. Обычно мальчики решали отправиться в парк без обсуждения и принимали участие во всем, что бы там ни происходило.
— Будь другом, а? — попросил Марк, вздрогнув от острой боли в сердце при мысли о том, что они сейчас не вернутся в переулок. — Ну, давай вместе сходим, глянем кое на что.
— Ты опять бредишь, — сказал Джимбо. — Ладно, веди.
Марк уже шагал по переулку.
— Ты видел его уже тысячу раз, но сейчас надо, чтоб ты подумал о нем, о’кей?
— Слышь, сколько тебя помню, ты всегда был смешной парень, — сказал Джимбо.
— Слышь, сколько тебя помню, ты когда-то был смышленый парень.
— Пошел ты!
— И тебя туда же.
Чувствуя мрачную удовлетворенность после обмена любезностями, они направились к точке между задним двором Марка и бетонной стеной.
— Нет, ты посмотри. Как следует посмотри.
— Ну, бетонная стена, сверху — колючка.
— Что еще?
Джимбо пожал плечами. Марк
