Преуспевающий писатель Тимоти Андерхилл приезжает из Нью-Йорка в родной город Миллхэйвен на похороны Нэнси, жены своего младшего брата Филипа. Нэнси покончила с собой, и никто не может объяснить причину ее поступка. По ходу дела выясняется, что Нэнси перед своей необъяснимой кончиной посещали зловещие видения.
Авторы: Страуб Питер
другом, по крайней мере в городе Миллхэйвен. То есть именно та чушь, которую от него и хотели услышать. В особенности тогда, через год после беспорядков в Детройте, Чикаго, Милуоки. А люди каждое его слово ловили и сделали из Калиндара героя. — Филип улыбнулся. — Разумеется, черных Калиндар и в самом деле в упор не видел.
— Так что же он такого сотворил — спас детей?
— Двоих. Родители не успели выползти из кровати, когда он вломился. Если б не Калиндар, все б задохнулись в дыму. Со слов водителя автобуса, Джозеф снес дверь и ворвался в дом. Орал при этом: «Где ты? Где ты?» Потом то ли девчонки выбежали к нему, то ли он отыскал их. В общем, обеих под мышки и — бегом из дома.
— А родители оставались в постели?
— Стояли перед дверью, гадали, что делать. В шоке и страхе, и все такое, но я не думаю, что водитель автобуса — кандидат в члены Менсы
. Калиндар снова влетел в дом, наткнулся на него и вытолкал вместе с женой наружу.
— Выходит, всех спас.
— Выходит, так. Калиндар просто рвался в бой.
— Может, он думал, в доме оставался кто-то еще.
— Водитель автобуса рассказал корреспонденту, что Калиндар пытался прорваться в дом, даже когда полиция и пожарные выставили заслоны. Все это вновь всплыло, когда его арестовали, вот почему я так хорошо запомнил.
— По пути к озеру Тим свернул налево на симпатичную улицу Эн Ди Блюмен. Больше не притворяясь, что ищет Марка, Филип скользнул взглядом по стайке ребят и девушек, направлявшихся на восток с теннисными ракетками и спортивными сумками «Адидас» и «Пума». Их беззаботная, самоуверенная красота наводила на мысль о состоятельных родителях, частных школах и осознании собственных пожизненных привилегий.
— Как жаль, что не могу себе позволить жить тут, — вздохнул Филип. — Вместо этого безмозглого Джимбо Монэгена Марк мог бы дружить с такими вот ребятами. Взгляни на них: они абсолютно спокойны и безмятежны. Они собираются пройти по жизни со счастливым смехом и теннисными ракетками в руках. А знаешь почему? Потому что отсюда до Пигтауна далеко.
Том Пасмор вырос здесь неподалеку, буквально за углом, и его детство, как было известно Тиму, не было ни безмятежным, ни спокойным Тим повернул на Истен-Шор-драйв, и Филип чуть не свернул себе шею, разглядывая шикарные особняки. В одном из них человек убил любовника своей жены, в другом некий миллионер, предрасположенный к черным костюмам и кубинским сигарам, изнасиловал свою двухлетнюю дочь, в третьем двое сменившихся с дежурства полицейских, в качестве наемных убийц, лишили жизни выдающегося и доброго человека.
— Джимбо плохо влиял на Марка, — продолжил Филип.
— Да брось.
— Поверь, я знаю детей, и эти двое были не пара друг другу. Честно скажу, они были похожи на неудачников. И, к моему сожалению, слишком многое их объединяло. Об этом можно судить по музыке, которую они любили. Нормальных людей они слушать не желали и витали где-то в облаках… Как же меня это бесило.
В ту ночь, когда Марк впервые забрался в пустой дом, пропавшая девочка — та, которую она отказалась спасти, — вновь пришла к Нэнси Андерхилл Сын вечером ушел гулять, а Филип скрылся в своей «берлоге» до десяти вечера. Потом выберется оттуда, объявит, что отправляется спать, и взглянет на нее так, будто любое отклонение от установленного им распорядка является указанием на то, что в ее голове происходят мыслительные процессы сомнительного характера. Ровно в десять тридцать он сядет на кровати, выпрямив спину, будто кол проглотил, и будет прислушиваться, откроет ли Марк входную дверь или войдет в дом с заднего двора через кухню. Если же Филип не дождется возвращения Марка до истечения «комендантского часа», он проинструктирует ее, чтобы «выработать» соответствующее наказание для «твоего сына», затем уляжется, перевернется на бок и с чувством выполненного долга Главного Администратора-Распорядителя Сьюпериор-стрит забудется безмятежным сном.
С чашкой остывшего кофе Нэнси сидела на диване, поджав под себя ноги, застывшим взглядом смотрела — но не видела — повтор телесериала «Все любят Рэймонда».
«Все любят Рэймонда» было маскировкой. Филип терпеть не может этот сериал и вряд ли заинтересуется душевным состоянием жены, если вдруг застанет ее перед телевизором.
Вместо эпизода, в котором актер по имени Рэй Романо изображал спор со своим отцом, Нэнси видела нечто совершенно иное: сцену, самопроизвольно повторявшуюся на экране ее обращенного в себя взора Действие происходило не в вымышленной гостиной на Лонг-Айленде, а на кухне типового дома, сделанного на скорую руку бригадой
