Пропавший мальчик, пропавшая девочка

девушка прячется в пустом доме и позволяет пятнадцатилетнему паца­ну заниматься с ней сексом днями напролет? Класс­ная девятнадцатилетняя девушка, которую никто не может увидеть? Ну конечно, ничего удивительного, такое случается сплошь и рядом Да только в книж­ках.
— Вот именно, — сказал Тим.
С края крыльца, чуть покачиваясь, поднялся Скип. Не сводя взгляда с Тима, он чуть заметно дрожал, будто хотел кинуться на незнакомца. Правда, Тим тут же заметил, что пес не скалит зубы и не рычит, то есть ведет себя совсем не так, как собака, готовая напасть. И дрожит он скорее от старости, чем от зло­сти. Пес, наверное, постоянно мерзнет и дни напро­лет не сходит с крыльца, переползая вслед за солн­цем. Тим протянул руку, и Скип позволил почесать себе голову.
— Эту старую зверюгу так донимает артрит, что он почти не двигается. С утра до вечера дрыхнет на солнце.
Тим не слышал, как открылась входная дверь: под­няв голову, он встретил пристальный взгляд Омара Хилльярда из-за дверной сетки.
— Почти как я, — добавил Хилльярд. — Вижу, на­думали вернуться.
— Да. Надеюсь, вы не против. — Тим осторож­но поднялся и встал рядом с собакой. Опираясь на палку, мистер Хилльярд неловко открыл сеточную дверь.
— Просто обойдите Скипа и входите. Он потом вернется на свое нагретое место, правда, на это уй­дет какое-то время.
Тим поднялся еще на одну ступень, и Скип издал то ли стон, то ли вздох. Тим посмотрел вниз на ста­рого пса когда тот наконец развернулся носом к вы­бранному месту, непослушные лапы медленно и не­уклюже понесли тело к солнечному пятну.
— Когда он падает на свое солнышко, выдает изу­мительный звук, — улыбнулся Хилльярд.
Вдвоем они наблюдали, как Скип ковыляет по крыльцу. Дряхлый пес двигался будто нескладный механизм, который собрали, не ознакомившись с инструкцией. Он достиг края небольшого пятна сол­нечного света и рухнул на него всем телом, призем­лившись с глухим стуком и испустив при этом звук неподдельного удовольствия, напоминавший глухое утробное гудение.
— Скип знает в этом толк, — добродушно про­ворчал Хилльярд.
Он вернулся в дом, и Тим вошел в прихожую, ко­торая была похожа на прихожую в доме Филипа, раз­ве что мебель у брата была чище и не такая старая. Тяжело ступая сзади, Хилльярд махнул рукой в сто­рону широкого коричневого кресла, обшитого по­тертым вельветом.
— Вам здесь будет очень удобно. Сам я, когда си­жу в нем, кладу ногу на скамеечку — так вставать проще.
Омар устроился в кресле с высокой спинкой и прислонил палку к подлокотнику.
Две стены комнаты были увешаны рисунками и фотографиями молодых мужчин, преимуществен­но обнаженных. На двух соседних рисунках были изображены юноши в состоянии полового возбуж­дения.
— Я вроде вам не говорил юноша слева — это я, — пояснил Хилльярд. — Сорок шестой год, толь­ко вернулся из армии. Справа — мой любовник Джордж Олендер. Он был художником. Мы с Джорд­жем купили этот дом в пятьдесят пятом, когда лю­ди еще употребляли слово «холостяк». Мы всем го­ворили, что мы соседи по комнате, и никто нас не дергал. Джордж умер в восемьдесят третьем, ровно двадцать лет назад. Нашего верного Санчо эти кар­тинки поначалу слегка ошарашили, но он, видно, ре­шил не думать о них и быстренько пришел в себя.
— Джимбо приходил к вам расспросить о Джо­зефе Калиндаре?
— Ага, как и вы. На самом-то деле он пришел расспросить о доме, но, слово за слово, мы переклю­чились на Джозефа Калиндара. Могу угостить вас ча­ем со льдом — хотите?
— Нет, спасибо.
— Не хотел бы показаться негостеприимным, но у меня совсем нет навыков в этом деле. По вполне понятным причинам мы с Джорджем не пускали в дом соседей, и я следую этой традиции. По правде говоря, у меня и в мыслях нет сбивать с пути истинного посетителей… Потом вот упал неудачно и по­вредил ногу. Но не сдирать же мне со стен все это только потому, что ко мне зашел мальчик Монэгенов?
— Как вы себя чувствуете?
— Получше. Слава богу, никаких переломов, про­сто ушибся сильно.
Из удобного кресла Тиму был отлично виден дом Калиндара на противоположной стороне улицы.
— Я вас прежде не спрашивал, не видели ли вы, как мальчишки забирались в тот дом. Похоже, он их как магнитом притягивал, особенно моего пле­мянника.
— Да видел я все, — сказал Хилльярд. — С того са­мого места, где вы сидите, а еще из окна кухни. Ви­дел, что ваш племянник и его дружок часами глазе­ли на этот дом. Издалека было слышно, когда они направлялись сюда, — из-за этих досок на роликах. Однажды поздно вечером я заметил, как они при­шли и светят фонариком в окно. А Санчо увидел та­кое, что шлепнулся на пятую точку.
— Он рассказывал мне об этом, — сказал я.
— Я вот гадаю с тех пор,