Преуспевающий писатель Тимоти Андерхилл приезжает из Нью-Йорка в родной город Миллхэйвен на похороны Нэнси, жены своего младшего брата Филипа. Нэнси покончила с собой, и никто не может объяснить причину ее поступка. По ходу дела выясняется, что Нэнси перед своей необъяснимой кончиной посещали зловещие видения.
Авторы: Страуб Питер
Калиндар им позволял. Получилась эдакая сказка о расовой гармонии со счастливым концом Дело-то было только несколько месяцев спустя после крупных беспорядков в Чикаго и Милуоки, помните — в шестьдесят восьмом? Да, и в Детройте. Черные сжигали тогда свои частные предприятия, фермы. Это была страшная трагедия. Вы наверняка помните.
— В шестьдесят восьмом году меня не было в Штатах, — сказал Тим — Но было бы неправильным утверждать, что мне посчастливилось избежать насилия.
— Вот те на! — Глаза Омара Хилльярда округлились. — В шестьдесят восьмом я в стольких маршах протеста участвовал. Против расизма и против войны…
— Мистер Хилльярд, мы оба с вами страдали от того, что творилось во Вьетнаме.
— Хорошо, — махнул рукой Хилльярд. Тим же не видел ничего хорошего. Омар Хилльярд все еще придерживался благородных принципов. Будь у него медали, он вернул бы их правительству в шестьдесят восьмом или шестьдесят девятом А на маршах протеста держал бы над собой плакат «Ветераны против войны». Это было сильнее его. Омара до сих пор бесили люди вроде Тима Андерхилла. Будь его воля, собрать бы их всех в одну большую армию и отправить строевым шагом прямо в болото. Такие, как Андерхилл, наносят удар его гражданской гордости, и Хилльярд не находил им оправдания.
— Если б меня не призвали, я наверняка шагал бы бок о бок с вами.
— Хорошо, хорошо, — повторил Хилльярд, подразумевая, что тема для обсуждения закрыта. — Так вот, я говорил о Джозефе Калиндаре и прессе. Когда он отказался сотрудничать с газетчиками, они называли его скромным героем, избегающим огласки. Замечательный сюжет для доброй сказочки, да? Но когда репортеры стали расспрашивать здесь и там о новоиспеченном герое, сюжет мгновенно рассыпался. Самый необщительный в мире человек вовсе не собирался приглашать к себе в дом репортеров и фотографов. Он воздвиг эту жуткую стену, и мы все решили, что стена понадобилась ему для того, чтобы с тылу отгородиться от сующей всюду нос прессы. С фасада-то он всегда мог заметить их появление и дать отпор.
— Не мог же он быть на сто процентов асоциальным, — заметил Тим.
— На лице мистера Хилльярда появилось выражение решительного упрямства. Он напомнил Тиму фотографию Сомерсета Моэма в старости.
— Джимбо Монэген видел снимки, на которых вы и еще какие-то люди в закусочной на берегу озера. Он сказал, что это фотографии какой-то вечеринки.
Лицо Хилльярда расслабилось:
— Бог ты мой, да где ж мальчишка откопал их?
— Джимбо с Марком нашли снимки в доме.
— Фотографии сделаны на вечеринке, где мы собрались с соседями, только это было на озере Рэндом, недалеко от Милуоки. У кого-то был там, возле закусочной, домик с причалом и пляжем. Это, наверное, один из немногих дней, когда жена Калиндара чувствовала себя счастливой. А у Джозефа имелась причина поддерживать ее прекрасное настроение, но все равно Калиндар есть Калиндар. Он изо всех сил старался веселиться, но это был спектакль. Чувствовалось, что ему до тошноты противно с нами. И чувство то было, кстати, взаимным. Он обладал удивительной способностью убивать вокруг себя радость. Как ни странно, мне было жаль его. Калиндар подходил к людям, пытался присоединиться к беседе — а в его случае это значит, что он просто стоял рядом, — и тут же один за другим собеседники исчезали, пока он не оставался в одиночестве.
— Вы сказали, у него была причина поддерживать прекрасное настроение жены — что вы имели в виду?
— У Миры Калиндар был огромный живот. Она была на седьмом или восьмом месяце.
— Вынашивала сына, этого маленького дьявола?
— Не совсем так, — покачал головой Хилльярд, недобро улыбнувшись. — Вечеринка на озере происходила в шестьдесят пятом году. Тогда Билли Калиндару было четыре года.
— Не понял…
Омар Хилльярд продолжал улыбаться ему:
— Через месяц после вечеринки на озере Рэндом Калиндар заявил, что у его жены случился выкидыш. Мол, звонками с соболезнованиями и прочим не беспокоить, спасибо, извините. Выводы можете сделать сами.
27 июня 2003 года
Вот он каков, Омар Хилльярд: я его так раздражал, а он все-таки подарил мне разгадку, ключик к последней, самой потайной двери. Я вспомнил, как Филип рассказывал мне, что однажды Мира Калиндар появилась в их доме на Кэрролтон-Гарденс и умоляла Нэнси что-то сделать для нее. Не говорила ли она тогда: «Помогите мне спасти жизнь дочери, заберите ее себе»?
Все это я поведал Тому Пасмору, как только очутился в большом старинном доме на Истен-Шор-драйв,
