Преуспевающий писатель Тимоти Андерхилл приезжает из Нью-Йорка в родной город Миллхэйвен на похороны Нэнси, жены своего младшего брата Филипа. Нэнси покончила с собой, и никто не может объяснить причину ее поступка. По ходу дела выясняется, что Нэнси перед своей необъяснимой кончиной посещали зловещие видения.
Авторы: Страуб Питер
в одной церкви не был прихожанином Никогда не ходил на выборы. Этому мультимиллионеру принадлежали дом в Олд-Пойнт-Харбор, квартиры с двумя спальнями на Парк-авеню и Восточной Семьдесят восьмой улице, превосходный загородный домик в Перигоре и… дом на Мичиган-стрит, самая первая недвижимость, приобретенная им
На единственной фотографии, которую удалось отыскать Тому, Ронни был снят в выпускном классе средней школы.
— А не смотаться ли нам, пока не стемнело, в Олд-Пойнт-Харбор? — спросил Том.
— У него первоклассная музыкальная техника и горы компакт-дисков. Это он, «убийца из парка Шермана». Надо звонить в полицию.
— Сначала надо посмотреть на этого Ронни, а потом уже звонить в полицию. У меня нет никакого желания докладывать управлению полиции Миллхэйвена, а в особенности сержанту Полхаусу, что и как я только что накопал. Ты хорошо запомнил физиономию на фотороботе?
— Еще бы.
— Значит, у нас есть достаточное основание.
Через десять минут я вез Тома Пасмора по Истен-Шор-драйв в своей арендованной машине. Еще через двадцать минут мы, покинув пределы Миллхэйвена, въехали в Олд-Пойнт-Харбор. Перед нами открылся вид на отлогие холмы, густо поросшие дубами и лиственницами. Подальше от дороги, за стволами деревьев, как миражи мелькали силуэты особняков.
(Прочитав несколько написанных ранее абзацев моего дневника, Мэгги Ла сказала; «Ты пишешь дневник как литературное произведение». На что я ответил: «По-другому не умею».)
Дорожные знаки и указатели попадались крайне редко. Это было одно из тех сообществ, жители которых не заботятся о комфорте посетителей или работников службы доставки. В своем плавно-степенном и чуть своенравном течении на север Лоб-лолли-роуд пересекала две безымянные улицы, прежде чем перейти дорогу чуть пошире с названием Кэрридж-авеню.
— Едем дальше, — велел Том. Карта Олд-Пойнт-Харбор была у него в голове, как и карты и планы сотни различных городов и городков, крупных и маленьких. — Проезжаем две улицы, сворачиваем налево, и первый перекресток будет с Тэмэрак-вэй.
— А куда сворачивать — направо или налево?
— А черт его знает, — пожал плечами Том. — Адреса я не помню.
На перекрестке неподписанной улицы с тем, что Том назвал Тэмэрак-вэй, я повернул налево и стал вглядываться в номера на почтовых ящиках. Кто-то, наверное, заработал состояние, продав жителям Среднего Запада идею приобретения нестандартного размера почтовых ящиков, разрисованных сюжетами из Новой Англии: маяки, суда для ловли омаров, песчаные дюны… Позади остались номера 85, 87, 88, 90.
— Как любят говорить официанты в «Каминной гостиной», хороший выбор, — сказал Том.
— У тебя, смотрю, благодушное настроение.
— Обожаю приближение момента, — улыбнулся Том, — когда я узнаю, прав я или нет.
Мы не спеша катились по Тэмэрак-вэй, наблюдая за возрастанием номеров на почтовых ящиках.
— Чисто из любопытства, — спросил я. — Что ты собираешься делать, когда мы доедем до сто пятьдесят девятого?
— Сидеть в машине. Кто знает, вдруг нам повезет и мы увидим его на свежем воздухе. Выпалывающим одуванчики.
Том был одет в традиционный «пасморовский» наряд светло-серый в клетку костюм с темно-синей жилеткой, темно-зеленый узорчатый галстук, самые красивые, какие я только видел, туфли крокодиловой кожи и большие круглые солнцезащитные очки. Он смахивал на голландского графа, выдающего себя за архитектора
— А какое занятие подсказывает твое воображение для меня — пока ты будешь отсиживаться в машине?
— Скажу на месте.
Номер 159 возник на почтовом ящике стандартных для Олд-Пойнт-Харбор размеров — алюминиевой коробке достаточно крупной, чтобы удержать флотилию игрушечных грузовиков, и украшенной пейзажем старинная церковь со шпилем и несколько рядов покосившихся надгробий рядом с ней. Милый штрих. Широкая черная подъездная дорожка сворачивала от дороги по длинной и плавной дуге к большому серому двухэтажному особняку. За деревьями мы смогли лишь едва различить блеск очень широкого округлого стекла высоко над роскошной входной дверью. Трава лужайки будто светилась, отливая неестественно ярким зеленым глянцем.
— Похоже, полевые работы у него на сегодня не запланированы, — сказал Том. — Поехали к дому.
Я нажал педаль тормоза.
— А если он наблюдает за нами? Вспомни, какая у него охранная система. Тут вдоль дорожки через каждый метр камеры.
— Но ты же не в курсе. Ты турист на взятой напрокат машине, ты заблудился и ищешь дом своего кузена на Лоблолли-роуд.
— Ты что, хочешь, чтоб я позвонил в дверь? — поразился я.
— А ты можешь придумать
