Пропавший мальчик, пропавшая девочка

на то, чтобы удалить хлам.
— А теперь взгляни-ка на это. — Я кликнул мышкой на «Тема: пропавший мальчик пропавшая девочка; От: munderhill». — И обрати внимание на дату.
— Хм… Получается, отправлено в воскресенье, двадцатого июня.
— Через два дня после того, как Марк пропал.
— Боже мой. — Прикрыв рот ладонью, Том на­гнулся и вгляделся в экран. — Ты прав. Невероятно.
На экране моего монитора и, соответственно, мо­нитора Тома появилось письмо Марка:

От:munderhill
Кому: tunderhill@nyc.rr.com
Дата: суббота, 20 июня 2003, 04:32
Тема: пропавший мальчик пропавшая девочка
а знаешь ты славно потрудился
отдыхай старина писатель
мы вместе
в ином мире
что прямо по соседству
м.

— Распечатай, — попросил Том
— Тогда распечатается на моем принтере, а не на твоем
Том скривился. Милый Том, он всегда оставался верным себе:
— «Отдыхай старина писатель»?
— Это Марк так просит меня не волноваться за него.
— «А знаешь ты славно потрудился»? Здесь о чем? Просит тебя прекратить заниматься писательством?
— Нет, он пишет, что я достаточно сделал для не­го, — ответил я. — Сделал все, что мог.
— Не вижу в заголовке доменного имени, — об­ратил внимание Том. — Откуда он послал его?
— Оттуда, где они сейчас с Люси.
— Поразительно: два дня спустя…
— Вернувшись в Нью-Йорк, — рассказал я То­му, — прежде чем я узнал, что мать Марка покончи­ла с собой, я как-то на улице обратил внимание на слова «пропавший мальчик пропавшая девочка», на­несенные по трафарету на тротуаре. Черной крас­кой. Когда чуть позже решил еще раз взглянуть на них — надписи не было.
— Реклама… Обычное дело.
— Знаю, Том. Просто рассказываю тебе о том, что видел. Марку, кстати, я об этом не говорил.
— Тебе, наверно, просто понравилась фраза, — предположил Том. — Ты заметил надпись на троту­аре, и фраза, как это бывает, запала в голову. И не обратил внимания, что рассказал о ней Марку. Имен­но так ты для него и «потрудился». Именно так и «трудятся» все писатели.
— Ты просто не знаешь всего, — сказал я.
Том вложил руки в карманы жилета и склонил голову, нахмурившись и глядя на свои туфли.
— Тим, — заговорил он. Голос его был расслаблен­ным и мягким, как старая перчатка. — Скажи мне, мы говорим о реальных вещах?
— Реальней не бывает, — ответил я.
Влажным солнечным июньским днем Марк Ан­дерхилл сидел на нижней ступеньке лестницы пус­того дома, который, он знал, вовсе не пуст. И, думал Марк, никогда не был пустым. Присутствие посели­лось в нем с самого начала. Присутствие было жен­щиной, и женщина эта пришла за ним. Ее появление в доме, бывшем когда-то местом действия неопи­суемых мистических ужасов, «сбило» его со скейт­борда и направило к центру Мичиган-стрит. В те дни, показавшиеся ему последними днями детства, она буквально остановила его на лету. Она шепнула не­что заветное его разуму, его сердцу, и он внял, не слы­ша ее шепота.
Шорох легких шагов донесся откуда-то свер­ху — кто-то крадучись прошел то ли через спальню, то ли по скрытому за ней коридору.
Дверь наверху то ли открылась, то ли закрылась. Тело Марка напряглось и расслабилось. Ему показа­лось, что откуда-то издалека прилетел тихий смех.
Когда он подумал о гигантской кровати, весь дом наполнился жаром и светом Уродливая комната при­стройки, где стояла кровать, гудела и вибрировала на утробной звучной ноте, которая секунду назад вли­лась в материю пола и стен — будто сильным уда­ром пробудили огромный камертон. Это было то, что он вызвал к жизни, думал Марк: нечто огром­ное, только что успевшее скрыться из виду. Длин­ные перья могучих крыльев рассекали воздух, а в киль­ватере полета бесконечно тянулась гибельная тьма. Сердце замерло.
Марк услышал, как легкие шаги спускаются по лестнице, параллельной