Давным-давно пророчица Сиринити предсказала: если изгнанные из этого мира Изначальные боги найдут способ вернуться — все живое погибнет, не выдержав тяжести их силы. Их трое — тех, кому предначертано открыть врата богам. Тех, из чьих жизней судьба соткала неразрывный узор. Вампир, душа которого заблудилась в непроглядном мраке. Эльф, запертый в ледяную броню высоких принципов.
Авторы: Ален Лекс
сойдет с ума от ожидания – первые лучи весеннего солнца прожгут ее кожу, превращая еще теплое тело в горку серой пыли.
Она не сможет пошевелиться даже на йоту, полностью покоренная властью клятвы крови.
Карвен погладил пентаграмму кончиками пальцев. Он добился своего. Почти добился. Ковен теперь подчиняется ему. Он доказал свою силу, он получил ту власть, о которой мечтал.
Но для того чтобы заставить Л’эрта принести клятву крови, просто силы недостаточно. Его враг готов умереть, но не подчиниться. Интересно, как же в свое время Аластра удалось его заставить? Этого Карвен не знал.
У Аластра не было никаких рычагов давления на своего несостоявшегося помощника, но тем не менее он смог надеть на Л’эрта этот ошейник абсолютного подчинения. Ненадолго, но все же смог.
Есть ли что-то действительно важное для этого проклятого инкуба? Годы слежки не принесли никакой пользы. Л’эрту невероятно везло. Карвену даже не удалось узнать, что же тогда Л’эрт делал в Керхалане – и почему выглядел настолько ослабевшим. Тайны инкуба по-прежнему оставались только его собственными тайнами.
Он мог убить Л’эрта. Карвен лгал Глонку – он мог убить инкуба уже давно. Но смерть даст всего лишь освобождение от проклятой магии – и не сотрет въевшихся в мозг воспоминаний. И потому… потому он сначала должен отомстить. Возможно, воспоминания об удавшейся мести перекроют воспоминания о той проклятой ночи…
Однако полностью подчинить вампира может только клятва крови. А у Карвена все еще не было ни малейшей зацепки. Ему нужно узнать уязвимое место Л’эрта.
Но казалось, инкуб не имеет уязвимых мест.
Несколько столетий назад Карвен решил, что он нашел такое место. Но когда он попытался претворить свою идею в жизнь – она рассыпалась. Эта идея стоила ему сумасшедшего риска. Если бы Аластра узнал тогда про инициацию ребенка, для Карвена все могло кончиться весьма печально. Но риск оказался неоправданным. Ему так и не удалось зацепить Л’эрта.
Сколько времени ему еще потребуется, чтобы найти слабое место инкуба? Год, два, столетие? Не лучше ли оставить эту идею и насладиться зрелищем смерти проклятого врага? Тогда, в Керхалане… Когда он погрузил нож в его тело, ощущение боли было поистине упоительным. Если он убьет его медленно… это будут непередаваемые ощущения.
У него ведь осталось только два выхода: убийство или подчинение. Третий выход… Л’эрт сам отказался от него. И он так и не передумал.
Это убийство будет сладким до невозможности…
Но… Быть может, у него все-таки получится разузнать тайну инкуба? Ведь уничтожить его, растоптав его чувства, будет еще более сладким. Л’эрт… он притворяется человеком… Но ни один человек не смог бы так цинично плюнуть в душу.
«В тебе куда больше от детей Тьмы, чем ты сам думаешь, Л’эрт».
Карвен провел кончиками пальцев по холодной стене. Пусть так… Он подождет до лета. Это будет последней отсрочкой. В конце концов… тогда ведь тоже было лето. В круглых датах есть что-то завораживающее.
По губам Карвена скользнула мрачноватая усмешка.
«Наслаждайся остатками своей жизни, Л’эрт. Все равно ты уже ничего не сможешь сделать, чтобы изменить отпущенный тебе срок».
– Л’иив’ахк? Нам надо поговорить… – Дрожащий огонек свечи, казалось, не способен был разогнать царившую в подземелье замка Орион тьму. Л’эрту свет был не нужен. Здесь не чувствовалось теплого веяния поздней весны – каменные стены источали холод.
– Да, да, белочка, непременно… Только чуть позже, хорошо? – Вампир, не поднимая головы, продолжал быстро покрывать записями лежащий перед ним чистый лист. Уже исписанные листы во множестве валялись на столе и даже на полу, частично погребая под собой какие-то древние фолианты и свитки.
Ратиниара подняла один из скомканных листов с пола и разгладила. Почерк у вампира был резкий и размашистый, по достаточно четкий.
«Если усилить заклинание Ксеора мышьяком и волчьим глазом, обратный коэффициент увеличится до 10, что составит…»
Строки были перечеркнуты крест-накрест, и внизу стояла приписка:
«1. Не работает, чтоб все сдохли. 2. Все равно слишком медленно».
Эльфийка отложила лист обратно на пол. Последнее время магические эксперименты вампира носили ненормально странный характер, но как-либо прокомментировать их он отказывался.
– Л’эрт! Я серьезно! Ну оторвись ненадолго от своих бумаг! Я уже неделю не могу с тобой нормально поговорить! Ну пожалуйста.
Вампир поднял голову и устало потер переносицу, захлопывая какой-то старый манускрипт
