Прорыв

Ни разговоров, ни шевелений, ничего, только взгляды, в которых читался приговор. Когда я вошёл в круг, все уставились на меня, словно ожидая сигнала или команды.
— Старшой, сказать что хочешь людям? — спросил меня Пётр.
— Я по речам не великий мастер, — покачал я головой. — Сами разберётесь, не маленькие.
— Начали! — крикнул Пётр, вынимая из кобуры ПМ.
Помогали ему четверо мужиков, крепких, немолодых, с удивительно спокойными и даже скорее равнодушными лицами. Словно дрова колоть пришли или огород пропалывать — так они выглядели. Ухватив одного из связанных, они валили его лицом вниз на пыльный асфальт, и бывший учитель стрелял под лопатку из пистолета. Тело дёргалось и быстро затихало. Тогда мужики сноровисто снимали мотки проволоки с рук и ног и закидывали труп в открытые ворота склада.
Из двенадцати уголовников так поступили с шестью, выбирая тех, что помоложе, вроде как из милости. Пока кончали первых двоих, орали и матерились все пленные, но затем затихли. Кто-то обмочился, лёжа в расплывающейся луже, пахло и дерьмом. Но потом стало тише, словно до всех дошло, что спасения не будет. Один из пленных, молодой, чернявый, рыдал во весь голос, елозя мокрым, слюнявым и сопливым лицом по земле. Его кончили четвёртым.
А остальным начали распутывать только ноги, и Пётр стрелял каждому в бедро. А затем их по одному, невзирая на возобновившийся вой и крики, заталкивали, преодолевая сопротивление, в тёмное чрево склада, где уже шевелились, возрождаясь к нежизни, их бывшие дружки. Потом ворота захлопнулись, и слышен был лишь многоголосый крик из-за их стальной поверхности. И кто-то бился в них отчаянно, веем телом, но недолго.
А затем люди потянулись к небольшому составу из пяти платформ и небольшого маневрового тепловоза, который медленно вышел с запасных путей станции, погромыхивая двигателем.
— Серый, дело есть, — подошёл ко мне Николай. — Состав отправляем, но тут как вышло — машинисты появились.
— То есть без тебя справятся? — уточнил я, боясь обрадоваться раньше времени.
— Верно, — подтвердил он. — Без меня и без Санька, у того счёт личный. В общем, мы к тебе прибиться решили пока. Один бэтр на платформу грузим, и он с людьми уходит, всё равно лишний, а второй остаётся.
— У меня задание вроде как об стену убиться, — честно ответил я. — Уверен, что тебе оно надо?
— Должок за мной, отдать хочу. Так что спорь не спорь, а мы с вами.
— Докуда? — уточнил я главное.
— Я до «Шешнашки» с вами и оттуда в Нижний, к своим, — ответил тот. — А насчёт Санька не скажу, он, может, и вовсе остаться захочет. У него только мать была, убили её вчера, так что сам понимаешь… Зубами рвать готов.
Увидев, что я задумался, добавил:
— Санёк у нас первый водила, не пожалеешь. Ну и отслужил как положено, службу знает.
— Да не об этом думаю, — отмахнулся я.
На самом деле опасался я другого — как бы новый человек месть свою во главу всего не поставил, тогда остальных может под монастырь подвести. Николай меня понял вроде как, пояснил:
— Я всё время с ним буду, присмотрю. Так что? Решай скорее, отправляем состав.
— Ладно, давайте с нами, — согласился я. — Васька-Кэмел с вами поедет, он тоже деревенский, так что разберётесь.
Дальше суеты стало ещё больше. Наш «бардак» укрылся за бревенчатым штабелем, направив ствол КПВТ на переезд. К нему же подогнали бронетранспортёр. Мне на тот момент не до техники было, то одно, то другое. Пока провод от заминированной машины протянули, пока позиции выбрали… укрытие, к счастью, нам не требовалось, я решил рвать «сюрприз» прямо из «бардака», пусть нас броня защищает. Зря, что ли, столько железа захватили?
Пока вооружали и экипировали из запасов Николая, из бэтээра выбрался Санёк. Мрачный, но одновременно обескураженный, вымазанный маслом по уши и пахнущий соляркой. Кстати, её запах меня уже давно удивлял, у БТР-60 двигатель бензиновый. Точнее даже, два двигателя, не было тогда в стране одного, подходящего и мощностью, и весом.
— Старшой, бэтр неправильный — дизельный! — объявил Саня.
— Не понял… — удивился я. — «Шестидесятый»?
— Так точно, «шестидесятый», — подтвердил он. — Камазовское двигло стоит, двести семьдесят сил. Я с ума пока не сошёл вроде.
Стоявший рядом Шмель тоже опешил несколько. Почесал в затылке, пожал плечами, сказал, что, наверное, какая-то модернизация. Ну, тут он Америки не открыл, иначе это не объясняется. Прояснил всё Николай, слышавший разговор.
— Это в Арзамасе переделывать стали, таких много в нашем направлении возили, — сказал он. — Сам пару раз платформы с такими гонял. Их как раз по складам и сгружали потом, на случай великой войны или на экспорт.
— А ну-ка… —