«Делай что должно, и будь что будет». Эти слова придумали задолго до нас, но смысл свой они не потеряют никогда. Спасти себя, спасти друзей — достаточно ли этого, если ты можешь и должен сделать больше? И герои книги отправляются в опасный путь через смертельно опасные опустевшие земли, чтобы совершить то, что считают себя обязанными совершить. И чтобы узнать то, чего узнать никак не ожидали. Читателям предлагается окончательная, «издательская» редакция романа.
Авторы: Круз Андрей
командует бывший генерал-майор Пасечник. Фактическая организация бандитского края, с которым в будущем ещё нахлебаемся. По главному — всё.
— Предложения? — спросил Лобанов.
— Предложение простое — надо наказать, — ответил Пантелеев.
— Трибуналов у нас не осталось, но единолично решение принимать не могу, — сказал генерал. — Поэтому решил собрать всех здесь и вынести на голосование. Давайте по порядку, с тверских товарищей начнём. Майор Никонов?
Невысокий худощавый майор с неприметным лицом встал, откашлялся, сказал:
— Считаю имеющуюся информацию достаточной. Бурко и генерала Пасечника предлагаю приговорить к смертной казни. Путем диверсии, потому что война никому не нужна.
— Спасибо, садитесь, — кивнул Лобанов. — Подполковник Мустафин?
Мустафин был высоким, упитанным, с широким бледным лицом, на котором заметно выделялись маленькие чёрные глаза.
— Информации достаточно. Моё мнение — приговорить к смерти. Но без рекламы самих себя. Информацию по перемещениям Бурко и Пасечника мы дадим, часть своих планов они с нашим командованием согласовывают.
— Понял, садитесь. Доценко?
Информацию по допросам дали Бурко ещё в четверг, в середине дня. Пасечник передал ему несколько дисков и сказал:
— Тимохин раскололся. Здесь всё.
— Если кратко?
— Домбровский, Берман, Биллитон и Тимохин убили этот мир, воспользовавшись вирусом «шестёрка», похищенным из лаборатории.
— Взрыв?
— Организован Берманом. Хотели всё свалить на дочку покойного Дегтярёва, которая в «зелёных» состояла.
— Мотивы?
— Несёт ахинею, но мне кажется, что просто интеллигентные люди заигрались. Ну и комплекс бога, возможность погубить мир и потом сознавать, что именно ты, такой великий, это сделал.
— Спасибо. Оставьте меня, я посмотрю.
Он заперся в кабинете и весь день, не отвечая на телефонные звонки и не выходя оттуда, смотрел и пересматривал видеопротоколы допроса Тимохина, сжимая кулаки до белых пятен. Лишь глубокой ночью, скорее уже под утро, он позвонил Пасечнику, разбудив того, и отдал уже несколько вполне конкретных приказов.
С Домбровским он увиделся на следующее утро, за завтраком, который накрыли в общей столовой «Господского Дома». Там обычно собирались лишь сам Бурко, Домбровский, Салеев и Пасечник, которые раньше всех отправлялись на работу. Семьи просыпались позже и ели у себя в квартирах.
Сегодня они завтракали с Домбровским вдвоём. Пасечник и Салеев ушли раньше, сославшись на дела. Бурко сумел не подать вида, что ему что-то известно. Спокойно болтал с Николаем о всякой ерунде, просил передать соль, пожимал руку, в общем, тот ничего не заподозрил.
Бурко пока вообще не мог понять, как ему на это реагировать. В глубине души он был даже рад, что всё произошло так, как произошло, нынешняя его жизнь была куда интересней той, что он вёл раньше. И ещё он почти ликовал, осознавая, что это всё же не он, не он убил этот мир, а кто-то другой. Если бы это не был Домбровский, он бы, ни секунды не раздумывая, отдал бы его «Пасеке», и пусть те делают что угодно для того, чтобы искупительная жертва была принесена торжественно и кроваво. Но с Домбровским, с которым дружил с детсадовского возраста, так он поступить не мог. Несмотря на весь цинизм Бурко, такие вещи, как семья и дружба, по-прежнему числились у него в списке сакральных, образовывали в его душе тот маленький уголок чистого, в котором он мог прятаться от себя остального — хищного, прагматичного, жестокого.
В конце концов решился сделать то, что задумал вчера, сказал:
— Коля, поболтать с тобой хочу, и проехаться надо. Составишь компанию?
— Не вопрос. У меня сегодня серьёзной работы и нет, так, сотрудникам на мозги только капаю. А куда?
— На новый КП. Мне по делам туда, ну а ты так просто, до кучи. Не возражаешь?
— Да с радостью.
Несмотря на то, что позвал он Домбровского «поболтать», до КП ехали молча. Тот не удивился, в машине сидели ещё двое, водитель и начальник охраны, а Бурко при посторонних ни о чём серьёзном никогда не говорил. Домбровский разве что спросил:
— Это ты туда моего Тимохина угнал?
— Да, туда, — рассеянно кивнул Бурко. — Он свои дела уже сегодня заканчивает.
— Это хорошо, он мне на месте уже потребен.
Вскоре машины свернули на охраняемую территорию, состоящую из двух старых складов и кирпичного административного здания. Раньше здесь размещались складское хозяйство и контора какого-то государственного предприятия, а потом они решили здесь вместе с военными организовать
