Прошлой осенью в аду

я.
– А кто его спрашивает?
– Вчера… Он просил… я случайно… с его помощью…
– Вынужден вас огорчить. Капитан Фартуков скончался сегодня утром при загадочных обстоятельствах, – бесстрастно сообщил баритон. – Вы можете передать свое сообщение майору Семыкину. Телефон сорок три тридцать…
Я бросила трубку, не дослушав. Это уже слишком! Фартуков скончался… Мужественный Фартуков, спасший мне жизнь! Я даже поблагодарить его не успела! Я вообще ему ни слова не сказала… И какие это загадочные обстоятельства? Наташка еще меня бралась убеждать, что все тут ясно, мол, просто я сама с приветом. Что-то она теперь скажет?
Ничего она не могла сказать. Ее этот разговор с райотделом тоже пронял. Я нарочно держала трубку так, чтобы ей было все слышно, и сейчас ее лицо, недавно ярко-розовое, как пион, сделалось бледным, как хризантема. Впрочем, бывают и белые пионы.
– С ума сойти, – наконец, сказала она. – Пойдем быстрей к нам, выпьем! Что-то мне не по себе.
Я не стала на сей раз спорить, быстренько обулась, натянула пальто и открыла дверь на площадку. Снизу, с лестницы, слышались шаркающие шаги, какие бывают у страдающих плоскостопием.
– Ну вот, это он! – с досадой обернулась я к Наташке и увидела, что ее лицо снова побелело, а глаза вылезли из орбит.
– Кто он? – еле слышно прошептала она – видимо, решила, что к нам крадется неуловимый парковый маньяк или, в лучшем случае, покойный Фартуков. Я поспешила ее успокоить:
– Да нет же, это Чепырин, физик!
Мы ведь совсем забыли про Чепырина! Мне окончательно расхотелось устраивать романтический вечер с тихой музыкой и кошачьим песком. Наташка же изначально явилась мой романтизм расстроить.
– Ну его к черту! – в очередной раз прошипела она. – Сейчас его сплавим! Положись на меня.
Она решительно захлопнула мою бронированную дверь и потащила меня вниз, навстречу физику. При этом она камнем висела на моей руке, утробно стонала и мычала, совсем как сеньора Жанна из «Мук любви». Я не сразу сообразила, что она задумала. Но если уж Наташка что-то задумала, лучше ей не перечить – все равно сделает по-своему и все снесет на своем пути. Как носорог.
Едва обе мы попали в поле зрения Евгения Федоровича, я разгадала Наташкин план, потому что к этому времени она к стонам прибавила еще и прихрамывание. При каждом шаге она псевдобольной ногой описывала широкую дугу в воздухе. В моей подруге погибла актриса, склонная, правда, сильно переигрывать.
Евгений Федорович опешил, увидев нас. Он шел на романтическое свидание не с пустыми руками. В левой он нес пучок растрепанных астр на коротких стебельках. Такие букетики на нашей троллейбусной остановке продают алкаши, озорующие по недальним дачам. В правой руке физика был пластиковый пакет, где просматривалась бутылка водки и двухлитровый пузырь сладкой воды «Буратино». Я начала было лепетать, что Наташка, моя подруга, случайно зашла… Наташка толкнула меня локтем под дых, описала ногой дугу и взяла дело в свои руки.
– Извините, ради Бога, уважаемый… Евгений Федорович? Извините! Я не хотела, чтобы Юля беспокоилась, но уж это такой человек – чуткий, отзывчивый, неравнодушный, – завела она неестественно слабым голосом. – Со мной случилось несчастье. Вот видите, травма!
Тут Наташка сделала очередной виток абсолютно здоровой с виду толстой ногой:
– С этим я еле доползла до Юли. Она оказала мне первую помощь. Знаете, она прекрасно накладывает шины! Если у вас что случится, то наложит и вам.
Что она плетет? Где это, интересно, у нее наложенная мной шина? Что-то не видать! Меня начинала разбирать истерическая дрожь, и я боялась, что невзначай хихикну. Наташка снова застонала:
– Мне надо теперь домой, и Юля взялась меня довести. Что бы я делала без нее? Редкой души человек!.. А-а-а!
Это был такой фальшивый стон, что на девятом этаже за дверью нервно залаял доберман.
– Нет, я чувствую, мне совсем плохо, – стонала травмированная. – Юля, ты еще немного должна побыть со мной! Мало ли что… Я одна, в пустой квартире… С травмой! Вдруг мне понадобится массаж сердца? Юля, не оставляй меня одну! Я тебя не отпущу! Ради Бога…
Евгений Федорович?.. поймите: она должна быть со мной в такую минуту!
– Может, вам лучше в больницу? – наконец пришел в себя Чепырин. Он все еще не терял романтических надежд.
– Нет, нет! – вскрикнула Наташка. Она вместе со мной картинно привалилась к стене и подняла ногу. – Попасть в руки черствых дежурных костоправов? Это же врачи-убийцы! Нет, только не это! Завтра я пойду к знакомому хирургу. Он бог! Ему я всецело доверяю. А эту ночь придется терпеть. Мне не впервые. Но Юля не может оставить меня, поймите же!
Евгений Федорович