Прошлой осенью в аду

спросил. Он посмотрел на меня с отвращением и начал про воспаление среднего уха, про пупочную грыжу в детстве, про повышенную кислотность. Даже трещины на пятках, негодяй не забыл – и все в точку! Посулил мне язву двенадцатиперстной через три года. Все чин чином. Мне-то хочется проверить его по крупному, да боязно: вдруг и ко мне какие-нибудь некогда трахнутые съедутся? Тогда я спросил скромно и философски: «А не скажете ли, Гарри Иванович, какой в моей жизни самый удачный день?» Он усмехнулся – а улыбка у него пострашнее выпученных глаз – и говорит: «Вы думаете, что это второе октября 1973 года? Вы тогда в Ходмезёвашархее служили, в Венгрии, и переспали с продавщицей Илдико. Этим до сих пор гордитесь – мол, покорили Европу. Между тем вы ехали в августе 1986 года в скором поезде «Москва – Лена»? А именно, – тут Бек поморщился, будто вспоминал, – а именно двадцать четвертого августа? Так?» Я, чтобы вспомнить, напрягался гораздо дольше, чем он. Точно, ехал! Со второй семьей, из Юрмалы. Бек дальше заходит: «А помните, в соседнем купе выпивали?» – «Да, вроде»… – «Нет, вы поточнее вспомните! Пышная блондинка лет сорока, двое командировочных из Барабинска, подполковник в отставке?» И вдруг все это как живое перед глазами встало. Веселая ехала компания! Они все ржали, в карты резались, водки, наверное, ящик выпили. Блондинка сутки напролет визжала и выскакивала каждые полчаса в туалет обмыться с головы до пят, потому что жарища стояла адская. Потом она даже мыться перестала, обливалась только. Так и сидела мокрая. Горячая дама! Я таки у них как-то вечерком тяпнул пару рюмок (вернее, стаканов в подстаканниках) и посидел немного. Хорошие, веселые люди. Бек понял, что я все вспомнил, и говорит: «А помните, как блондинка достала банку грибочков, которую везла мужу в подарок от своей мамы?» Поверите ли, я и банку вспомнил! Обычная двухлитровая банка. Правда, грибочки один к одному. Я как раз в то купе заскочил мимоходом, когда один из командировочных только что открыл банку большушими железными зубами. Мне в стакан налили, я и грибочек себе уже присмотрел и взял даже, а тут как раз на грех жена вторая (та, что теперь со щитовидкой, четвертая). Через двадцать минут наша станция, выходить надо, а она никак мыльницу найти не может. Думаю, дай хоть грибочек съем, а он тут шлеп с вилки назад в банку. Так и не пришлось попробовать. Пока я мыльницу искал, грибочки все сожрали. Мы вышли, а те, в купе, дальше поехали.
«Ну, вот вы и вспомнили, – усмехнулся Бек, – будто читал мои мысли. – А дальше что было, знаете? Все четверо вскорости скончались. Подполковника сняли с поезда в Рубакине. Там он и отдал Богу душу в вокзальном медпункте. Блондинка доехала до Новосибирска, но уже бездыханной. Двое командировочных оказались вовсе не командировочными, а ворами-рецидивистами в бегах и потому были покрепче прочих. Еще трое суток маялись они в Петряновской районной больнице. Но медицина, районная в особенности, оказалась бессильна. Местный главврач заглянул в чемоданы скончавшихся, а там четыреста восемьдесят тысяч рублей, мешочек с золотыми слитками и две коробки из-под сахара-рафинада, битком набитых колечками да брошками. Главврач тут же, конечно, рехнулся… Подхватил первую попавшуюся дежурную медсестру и прыгнул в поезд, идущий в Сочи. У Черного моря петряновский главврач с медсестрой бешено загуляли. Когда же милиция заинтересовалась их нечеловеческим богатством, они бросились со скалы в море. Чтоб уж наверняка погибнуть, на шеи себе они подвесили по чемодану с сокровищами. Тяжеленные были чемоданы. Влюбленные, конечно, потратили изрядно, поэтому гальки доложили. Так и сгинули оба в море. С тех пор под скалой Горящих Сердец, как она стала значиться в путеводителях, ныряльщики ищут сокровища. Деньги, те, конечно, спасибо Гайдару, не нужны больше никому, зато драгоценности и слитки… Итак, все четверо умерли. А вы живы. Помните о грибке, что шлепнулся обратно в банку? Вот она, ваша удача, ваше счастье».
Лысый доктор из морга замолчал.
– Бросились со скалы! – вздохнула жена Вовиного брата. – Надо же, какая любовь!
– А по-моему, врет этот Бек. Байки травит. И про море, и про воров, – скептически возразил сам брат.
– Нет! Если бы! Банку с грибками, где смерть моя сидела, я сам прекрасно помню, – вскинулся доктор. – И воры были. С железными зубами, я помню! А главное, я ведь не поленился, позвонил в Петряновскую больницу, и мне сказали, что действительно очень давно главврач с медсестрой сбежали прямо с дежурства и навсегда исчезли. А я живой! И ведь это не все. Я ведь у Бека попросил удачи. Еще. На будущее. Он мне сказал: «Хорошо. Я устанавливаю ваш персональный код. Ждите». Я, конечно, начмедшу вспомнил и особо хорошего ждать не стал. Однако не далее, как позавчера