Прошлой осенью в аду

Впрочем, разве попытался? Если и попытался, то как-то очень странно. Явный извращенец! А главное, это он – капитан Фартуков. Вернее, никакого Фартукова не существует. А что, если существует? И Бек стащил у него визитные карточки?.. Да нет, карточки ведь тоже не существуют… Но Фартуков умер! Или не умер?..
Я снова запуталась. Даже на минутку показалось, что тянет откуда-то сладеньким бековским дымом. Не могло этого, конечно, быть, разве что кто-то поджег ближайшую помойку. Я решила рассуждать логически. Итак, если Бек – не капитан милиции, то молодой человек в белом плаще – не маньяк? Это было бы для меня большим облегчением. Бек назвал какую-то фамилию, кажется, Цедилов. Торговал себе некто Цедилов кремами и вдруг ни с того ни с сего получил по голове ведром с песком. И к тому же сумки с товаром лишился. Бедняга! Однако он тоже пугал меня, бормотал о грядущей опасности. И с Беком он все-таки как-то связан. Какие у них счеты? Катят зачем-то бочку друг на друга… Нет, Бек будет поопаснее Цедилова: он чуть меня не уморил, тогда как Цедилов, наоборот, приводил в чувство после обморока, и ничего плохого мне не сделал. Правда, была подозрительная молния, но это ведь явление природы?
Уяснив понемногу, что жить дальше можно, только надо быть поосмотрительнее, я довольно бодро проследовала домой. Ничего страшного! А баул с кремами я при первом же удобном случае верну хозяину. Я ни минуты не сомневалась, что такой случай представится.
В свою квартиру я вошла с единственным желанием расслабиться и все забыть. Однако, наоборот, пришлось напрячься. Пока я искала приключений у сомнительного шарлатана, в моей квартире кто-то побывал. Кошачий песок после Цедилова я так и не вымела – мы с Наташкой немного потоптались здесь же, в прихожей, и ушли к Беку. А теперь и на кухне, и в комнатах было полно песку! Тут явно бродили туда-сюда. К тому же исчез баул маньяка (или не маньяка? я уже не могла разобраться!). Я начала было привычно, в который уже раз за последние дни, каменеть и дуреть от ужаса. В нормальном состоянии я бы сразу сообразила, в чем дело, но тогда я стояла и обмирала довольно долго Наконец мою голову посетила здравая мысль. Чтобы ее проверить, я снова прошлась по квартире. Так и есть! Никаких сомнений! Полное отсутствие в холодильнике котлет, нажаренных мною накануне, а также оранжевая лужица несмытой мочи в унитазе красноречиво свидетельствовали: баул мог взять только один человек. О, как я знаю этого человека!
Глава 7
История моей глупости
Если кто-то уже понял, что глупости я делаю не по глупости, а в основном из чувства долга и еще черт знает почему, тот спокойно может пропустить эту главу. Я бы и сама должна была так поступить и прямо перейти к последующим событиям, однако человек, стащивший баул, слишком основательно отравил мне жизнь. Я не могу просто объявить: баул взял мой бывший муж Сашка Седельников. Непонятно будет, почему я так решила. Надо ведь знать, что Седельников… Или уж сразу по порядку?
Как и все неудачные браки, это был брак по любви. Африканской дикой страсти, правда, не было. Я, молоденькая и прехорошенькая, спокойно радовалась жизни, поклонников у меня было полно, однако ни с того ни с сего мои подруги вдруг начали выходить замуж. Иногда приходилось веселиться на трех свадьбах в неделю. Просто массовый психоз какой-то! А я как же? Ведь мне уже девятнадцать! Я оглядела ряды поклонников – там все сплошь ерунда. Положение безвыходное. Тупик!
И тут появился Сашка Седельников. Уж и не помню, каким образом он, выпускник политехнического, забрел на девичий филфак. Главное, с первой же минуты знакомства он принялся неистово меня завоевывать. Он ослепил и оглушил меня, потому что безумствовал. Как нравятся дурочкам все эти дешевые шикарные глупости – падание на колени, прыгание с моста в неглубокие водоемы, ежеутренние записочки в почтовом ящике. Цветы Сашка дарил снопами. О, эти ведра роз и тюльпанов (как назло, предыдущий мой поклонник – чудесный юноша; сейчас он управляющий банком – изводил меня дежурными полусухими гвоздиками в целлофановых трубочках)! В мой день рождения Сашка ночью вполз по водосточной трубе на четвертый этаж, прошел по карнизу и привязал к ручке моего окна громаднейшую связку воздушных шариков. Сбоку болталась записочка «Я люблю тебя, Юля!» Те же слова, но написанные белой нитрокраской, очень красивыми огромными буквами, в то же утро появились перед моим подъездом на асфальте. Их полустершиеся остатки до сих пор из окна своей кухни видит мама и горько качает головой. Ведь Сашка всех тогда очаровал, причем не одними сумасбродствами. Он еще и высок был, и широкоплеч, он водил за собой табуны друзей и делал для