Прошлой осенью в аду

как случайного прохожего, но это было бы совсем уже невежливо. Мне пришлось остановиться.
– Я много думал, Юлия, – начал, вздыхая, Чепырин. – Я думал и понял, что у нас с вами только один выход. Нам надо объясниться!
– Не надо! – воскликнула я, но тут же осеклась. Многолетний инстинкт наступил на горло глупому порыву: никуда не денешься, Чепырин оставался вариантом, и нельзя просто так спустить его с лестницы. Я взяла себя в руки и поправилась:
– Конечно, надо! Я только хотела сказать, что у меня сейчас сложились чрезвычайные обстоятельства…
Евгений Федорович задрожал ноздрями и изрек саркастически:
– Понимаю! Снова ваша больная подруга!
– Нет, что вы! Ей сегодня гораздо лучше. Не в этом дело.
– Вас ждет мужчина?.. мужчины?..
Это было сказано нутром, так рокочуще и нечленораздельно, что стало ясно: отныне у нас с Чепыриным настоящий роман. Неизвестные пьяные мужчины, где-то плотоядно якобы ждущие меня, делали меня неотразимой в глазах Евгения Федоровича. Он прежде буквально заставлял себя сблизиться со мною, чутким, понимающим собеседником, – авось ему будет скучно, но надежно. Теперь же я была лжива, мучительна – стало быть, желанна.
– Как вы красивы сейчас! – подтвердил он свистящим вздохом мои догадки. – Я многое, многое могу простить, только не лгите! Он… или они… ждут?
Он так тяжело и жалобно дышал, что мне жаль было его разочаровывать. Не сказать ли, что меня ждут двое страстных армян, с которых делают портреты на кружках? Но я решила не запутывать ситуацию и объявила напрямик:
– Меня только что обокрали!
Евгений Федорович слабо и недоверчиво улыбнулся. Мой рассказ даже мне самой показался неправдоподобным, хотя я не упомянула ни про обморок, ни про ведерко с песком. Проделки Седельникова я тоже не стала особенно расписывать, просто объявила, что он монстр. Чепырин все равно ничему не верил.
– Евгений Федорович, да это судьба, что мы с вами встретились! – вдруг осенило меня. – Пойдемте вместе на Фокинский рынок. Вы поможете мне отобрать украденное у Седельникова. Прошу вас! Мне так нужна мужская поддержка!
– Я, собственно, только хотел объясниться… Правда, я отменил вечерние частные уроки, – замямлил Чепырин. – Я не ожидал, но…
Наверное, он боялся, что монстр Седельников набросится на него и поколотит. Объясняться и дышать в телефон он умел, но физическое взаимодействие с соперником ничуть его не привлекало. Однако и отказаться было неловко, и я под руку свела его с лестницы.
Нечего и говорить, что на скамеечке у подъезда в обществе местных старух сидел не кто иной, как Цедилов, сексуальный маньяк в белом плаще.
Глава 8
Золотая баба
– Я не осмелился подняться к вам. Мне казалось, это вас напугает. Сидел тут, думал, как быть – и вдруг, вы! Конечно, вы не заметили, но я у вас свой товар оставил, – сказал маньяк (или не маньяк? для ясности буду пока называть его маньяком). Он встал со скамейки и направился ко мне с кроткой улыбкой. Попробовал бы он еще раз сунуться в мою квартиру! Плащ он, конечно, немного отряхнул, но в лучах СОЛНЦА тусклой алмазной пылью поблескивал песок на его кудрях, да и лицо было грязноватое. Он улыбался и мне, и Евгению Федоровичу, но последний на улыбку не ответил, только оглядел маньяка с головы до пят и недовольно напряг щеки. Он явно и со вкусом ревновал.
– У меня больше вашей сумки нет, – сообщила я маньяку. – Ее унес мой бывший муж. Если мы сейчас поспешим и подъедем одну остановку до Фокинского рынка, то еще застанем его на работе. Вот Евгений Федорович любезно согласился меня сопровождать. Это не лишнее: Седельников человек тяжелый. Давайте не мешкать, он Бог знает что может учудить!
Я и сама знала, что: продаст баул по дешевке, а котлеты слопает. Те самые котлеты, что предназначались для Чепырина. Раз так, значит, я имею моральное право тащить Евгения Федоровича на бой с Седельниковым. За котлеты. Бедный физик уже учуял, что пахнет жареным, и с удовольствием бы откланялся, но присутствие молодого кудрявого маньяка его раззадорило. Он решил не отступать. Когда мы втроем двинулись к остановке, он подхватил меня под локоток, тогда как маньяк плелся несколько сзади. В троллейбусе он все время пытался свой элегантной фигурой оттеснить от меня маньяка, многозначительно дышал мне в лицо и делал какие-то странные движения губами, будто дул на ложку. Я все больше укреплялась в мысли, что Чепырин не такой уж безобидный вариант, каким мне всегда казался.
Фокинский рынок на погожем закате шумел, пестрел, трепетал на ветру гирляндами кофточек и рейтуз. Лишь в магазине «Все для дома» было спокойно и прохладно. Мы сунулись в будку, которая