Прошлой осенью в аду

Бека. Как-то они связаны. Вы не слышали о таком? – спросила я со лживой невозмутимостью.
– Бек? Гарри Иванович? – тут же откликнулся Грачев. – А как же! Слыхали.
– По-моему, крайне сомнительный тип…
– Бек? Да что вы! Классный мужик! Большой друг нашего отделения. Он всех нас бесплатно продиагностировал. И членов семей. У моей жены кисту в ухе высмотрел. То-то я поражался, чего она, как дело к вечеру, бесится, орет – устала, мол, и на рыло твое поганое смотреть не могу. Теперь вот сделают ей операцию, может, орать перестанет.
– Бек – человек хороший, – подтвердил и Милованов, не отрываясь от протокольчика. – Он у нас многим помог. У одного нашего участкового по морде шершавые пятна были. Синие такие, на нервной почве. Хороший парень, а личная жизнь не складывалась. Девушки просто шарахались! А Бек только руками маленько помахал – и стал парень гладкий, как младенец. Девушки на него западать начали. Он сейчас сразу с тремя встречается – наголодался. Многие ему даже завидуют.
Уверена, Милованов первый и завидует!
– Нет, никакой Бек не сомнительный, – сказал Грачев. – Правда, может у него с налогами какие заморочки?
– Что ты! – даже вскрикнул Милованов. – Он и налоговиков диагностировал. У них одна сотрудница была вся в угрях. И ноги сильно потели – невозможно было стоять рядом. А ведь дочка состоятельных родителей! Они ее в Германию лечиться возили и к бабке какой-то, знахарке, в Ханты-Мансийск. Ничего не помогло. Нельзя рядом стоять! Бек все мигом выправил. Теперь и стоять рядом можно, и замуж она вышла за завотделом. А скольким он по мелочам помог! Очень хороший человек.
Мне стало ясно: возбудить подозрения правоохранительных органов по поводу Бека не удастся. Этот шарлатан всех опутал, и прыщи свел, и девушку пристроил. Нет, при таком состоянии коррупции в стране где уж найти справедливость! Всюду поспел наш пострел с рожками… Боже, у него ведь настоящие рога, я сама видела! Конечно, в быту они не бросаются в глаза или, может, как-то складываются (есть же такие складные курортные стаканчики для минеральной воды!), но рога есть точно и торчат вовсю, когда он берется за свои черные дела.
– Слышно ли что-нибудь новенькое про паркового маньяка? – без всякой надежды поинтересовалась я.
– Ищем, – бодро ответил Грачев и налил себе кипяченой воды из чайника. – После девицы из «Тканей Европы» новых случаев не было. Улицы патрулируются, так что вы не бойтесь.
– Прочитайте и подпишитесь вот здесь, – сказал Милованов и протянул мне свой законченный труд. Сегодняшние мои приключения, изложенные ритуальным милицейским стилем, выглядели на редкость глупыми. Я жалела, что ввязалась в эту канитель со стражами порядка. Я, правда, узнала, что они обожают Бека и стоят за него горой. Ну, что ж, отрицательный результат – тоже результат. Может, хоть Цедилова отвадить удастся. Чего ему еще надо? Вчера обмарали песком и забросали помидорами, сегодня лишили средств к существованию, конфисковав баул. Должен понять, что лучше будет оставить меня в покое. Он, конечно, юноша туповатый, но не настолько же! Пусть теперь побегает за своими кремами. Может, наконец, угомонится?
Формальности с протокольчиком закончились, милиционеры стали прощаться. Грачев допил воду из чайника. Кипяченой воды у меня больше не было, а из-под крана он не желал – пришлось им убираться восвояси. Судя по всему, им приятнее было сидеть у меня на кухне, чем тащить цедиловский баул к себе и там что-то с ним делать. Интересно, куда они все эти кремы денут? Раздарят женам и девушкам? Пускай! Почему бы Грачеву не осчастливить чудо-средствами жену с кистой в ухе? У меня же на прощанье был припасен еще один вопросик:
– Скажите, ребята, у вас работает – или служит, как правильнее сказать? – такой… капитан Фартуков?
Ребята переглянулись. Милованов пожал плечами, а Грачев наморщил лоб:
– У нас в отделении нет… Но я вроде слышал такую фамилию…
– Он, кажется, умер позавчера, – беспечно подсказала я.
– Ну нет, – убежденно возразил Милованов, – если б из наших кто умер, мы бы знали. Никто в последнее время не умирал.
– Конечно, не умирал!.. А тот, из двадцать первого? – вспомнил вдруг Грачев. – Ну, тот, Серый, помнишь? Что со свидетельницей закатился на какой-то остров на моторке и пять дней там с нею куролесил. Якобы для установления контакта и атмосферы доверия. Жена его с заявлением приходила, розыск объявили, а он тут и нарисовался как ни в чем не бывало. Наверное, это ваш Фартуков и есть.
– Может быть…
Милиционеры с интересом уставились на меня. Должно быть, заподозрили, что я и есть та свидетельница, что куролесила с Фартуковым на острове. Они поспешно простились, и я осталась наедине со своими