Прости и спаси

руках.
— Молчи, — прикасается пальцем к моим губам и качает головой. Вдавливает палец в губы и размазывает помаду, а потом набрасывается на мои губы, словно дикий голодный зверь, и я задыхаюсь, отдавая ему себя до капли, отвечая на поцелуй, кусая его губы так же, как и он мои. Мы даже не целуемся, мы пожираем друг друга, до боли, дo изнеможения, пытаясь причинить ещё больше боли, выплескивая всю тоску и ненависть. Марк рычит мне в губы, зарывается в волосы, сжимает их на затылке, дёргает, отрывая от себя. Секунду смотрит в глаза тяжело дыша, а потом отпускает и резко разворачивает к себе спиной, вновь вжимая в подоконник.
— Сука! — зло, хрипло рычит мне в ухо. — Какая же ты сука! — сейчас я готова быть для него, кем угодно: сукой, шлюхой, лишь бы не отпускал, и не лишал своей грубой ласки. Он лихорадочно задирает моё платье вверх, продолжая тяжело дышать мне в ухо, покусывая мочку. Сама прогибаюсь, опираясь на подоконник, подставляя ему себя, предлагая взять и растерзать. Он обхватывает мои бедра и вжимает в уже возбужденный пах. Господи, меня сейчас разорвет от возбуждения, қажется, я полностью потеряла себя и теку как голодная кошка, сама потираясь об его пах. Οн ещё ничего не сделал, а у меня уже ноги дрожат и низ живота скручивает от возбуждения. Совсем близко находятся люди, которые в любой момент могут нас застать, но мне плевать, я хочу его, я тосковала и выла в подушку без него.
Марк хватается за резинку моих колготок и вместе с трусиками резко стягивает их вниз, оставляя болтаться на ногах. Слышу звук расстегивающейся ширинки, его член скользит по моим бедрам и вдавливается в промежность. Резкий толчок и он врывается в меня, заставляя вскрикнуть в распахнутое окно. Марк замирает глубоко внутри меня, наваливается телом, тяжело дышит мне в шею, а потом кусает кожу, и начинает трахать сильными размеренными толчками, до самого конца. Полностью выходит и больно вбивается назад, ускоряя темп. А я цепляюсь за подоконник, царапая поверхность, обламывая ногти и до крови кусаю губы, мыча, чтобы не закричать от раздирающего болезненного удовольствия. Его запах дурманит, а грубость доводит до сумасшествия.
Марк сжимает мою грудь, дергает шнуровку, а потом буквально разрывает ворот платья в два рывка, запуская руку под бюстгальтер, смещая его вверх. А я запрокидываю голову и дрожу всем телом, закатывая глаза от того, как он сжимает соски, то ласкает, даря немного нежности, то стискивает грудь, продолжая вбиваться в меня, создавая характерные шлепки наших тел. Все происходит быстро, в бешеном темпе, без передышек. На пределе, на грани фола, потому что если мы остановимся, то потеряем это безумие, придем в себя, и нас вновь отшвырнет друг от друга на годы. Не могу сдержаться, вскрикиваю и протяжно стону, сама бесстыдно поддаваясь его грубым толчкам, молчаливо требуя, чтобы брал меня ещё сильнее, грубее, чтобы чувствовать его до конца, впитать в себя каждую клеточку его тела и навсегда оставить в себе. Хочу, чтобы потерял голову и кончил внутри меня.
— Ах ты похотливая шлюшка! — с яростью рычит мне в ухо, и больно шлепает по заднице, отпускает мою грудь, с силой надавливает на спину, вынуждая лечь голой грудью на холодный подоконник, вжимая меня в него, не позволяя подняться. Другой рукой обхватывает мое бедро и уже натягивает на себя, управляя мной как куклой, ускоряя темп, бешено трахая, тяжело со свистом дыша.
Когда мы доходим до точки невозврата, растворяясь в общем безумии, Марк тоже хрипло стонет, а я судорожно сжимаю его член внутри, ощущая, как по телу несется горячая волна. Еще немного, и я взрываюсь от острого оргазма, который проносится судорогами по всему телу и уносит меня в мой персональной рай, на секунды отрывая от этого мира.
— Мар… — потерявшись кричу его имя, но он наклоняется и зажимает мне рот рукой, вынуждая кусать его ладонь. Стискиваю мышцы влагалища, когда он выскальзывает из меня и с рычанием изливается мне на бедра. Марк почти лежит на мне упираясь одной рукой в подоконник. Секунды тишины, разбавленные нашим тяжёлым дыханием, а потом очередной взрыв. Марк со всей силы бьет кулаком в подоконник, кажется разбивая себе костяшки и резко поднимается. Слышу звук застегивающейся ширинки, шуршание одежды и на подоконник падает несколько красных купюр.
— Это за услугу, и на колготки! — насмешливо кидает он, и быстро уходит.
Еле как поднимаюсь на дрожащих ногах, действительно чувствуя себя грязной мерзкой шлюхой, которую только что грязно поимели и заплатили за услугу. Смотрю поплывшим взглядом через пелену подступающих слез на купюры, которые разлетаются от ветра и падают на пол и чувствую, как его сперма растекается по моим бедрам. Пошатываясь дохожу дo туалета, наступая на одну из купюр.