Прости и спаси

Вероника непременно бы отказала и назло Марку пошла танцевать с Виталием, а пьяная, потерянная и дико тоскующая, даже жалкая Лисичка, кивает, и, как под гипнозом, принимает руку Марка и идет с ним танцевать совершенно, не обращая внимания на Виталия и Татьяну. Марк до боли стискивает мою ладонь вытягивая в зал, к другим танцующим парам, грубо дергает на себя, впечатывая в напряженное тело и сильно стискивает мою талию, смотря в глаза. Я чувствую сильное тело, терпқий запах и плыву, двигаясь в такт музыки. Пусть его глаза горят ненавистью и презрением, но в них я вижу свое отражение. Марк правильно перехватывает мою руку, начиная вести в танце, как когда-то раньше, когда именно он учил меня танцевать, а точнее — доверять партнёру, позволяя себя вести. Зря я так много выпила… Мы танцуем и молчим, смотря друг другу в глаза, а я кричу внутри, теряя ощущения времени и пространства. Люблю его и ненавижу одновременно.
— В какой позе он тебя трахает?! — вдруг сквозь зубы цедит Марк, а мне становится смешно. Шампанское придает смелости и дерзости, и я смеюсь в голос. Что он несет?! Какие позы, я нормально пообщаться ни с кем не могу, потому что до сих пор жалко люблю его, пока он спокойно заводит себе женщин, вычеркнув меня из своей жизни.
— А в какой позе ты трахаешь Татьяну?! — выгибаю брови. Марк ухмыляется и сильнее, до боли, стискивает мою руку. — Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я. — К чему этот танец, зачем ты рвешь мне душу?! — требую ответа, а потом тяну руку к его лицу, потому что хочу, как раньше, очертить его черты, пройтись кончиками пальцев по любимой ямочке на подбородке. Мы продолжаем двигаться, пока я аккуратно, почти невесомо, вожу пальцами по любимому лицу, чувствуя, как глаза обжигают подступающие слезы. Он так близко, держит меня в своих руках, ведет в танце и одновременно так далёк, недосягаем.
Марк глубоко вдыхает через нос и ослабляет хватку на моей талии. Меня буквально подбрасывает, когда он начинает медленно водить пальцами по моей спине, вторя моим движениям на своем лице. Слезы сами по себе скатываются с моих глаз. Это плачет выпитый алкоголь. Будь я в здравом уме, никогда бы не показала Марку, насколько мне плохо без него. И вот я уже вижу в его взгляде то, что хочу: тоску, сожаление, боль и любовь. Но ведь это не так, мне просто кажется, все это только, для того, чтобы унизить меңя и в очередной раз показать, что я шлюха. Он вдруг наклоняется и прикасается лбом к моему лбу.
— Не знаю, Ника, — хрипло шепчет он мне, как раньше, и внутри что-то переворачивается от восторга, я хочу, чтобы эта музыка не кончалась, чтобы мы танцевали вечно в своем забытье. — Зачем ты нас разрушила? — с болью в голосе спрашивает он, а я мотаю головой, чувствуя, как по щекам уже катятся слезы.
— Я… — всхлипываю, обхватывая его шею, тяну на себя, хотя ближе некуда. — Я ничего не разрушала… ты… ты увидел тo, что хотел… и даже не проверил…
— Я проверял, Лисичка… — а у меня сейчас сердце разорвется от его «Лисичка», как я давно этого не слышала. На секунды кажется, что все как прежде, он мой, и рядом с нами нет никаких Татьян и Виталиев… Хочется вновь молить его мне поверить… Но музыка заканчивается и меня буквально отрывают от Марка, а я не хочу его отпускать, цепляюсь за его шею, нечаянно царапая кожу.
— Вероника! — меня резко разворачивает Виталий, а мне хочется кричать ему, что он не имеет права, отрывать меня от моего мужа. — Почему ты плачешь? Он обидел тебя?! — взволнованно спрашивает мужчина.
— Нет… — всхлипываю, оборачиваюсь и вижу, как Марк уходит. Он хватает за талию свою жеңщину и быстро ведет ее на выход. А я пьяная и ревущая выгляжу жалко.
— Он все же тебя обидел. Что он сделал?! — мотаю головой, не желая объяснять. Виталий порывается идти за Марком, но я хватаю его за руку.
— Все хорошо, просто отвези меня домой, пожалуйста, — утираю слезы. Мужчина останавливается, осматривает меня, потом кивает, берет за руку и ведет на выход. Пытаюсь взять себя в руки, но ничего не выходит, даже холодный осенний ветер, бьющий в лицо не приводит в себя. Я слишком пьяна, чтобы сдержаться и успокоиться, душа требует выплеснуть все наружу и устроить истерику.

Вероника
К счастью, истерики при Виталии не случилось. Мне удалось сдержать себя и даже немного протрезветь, когда он вез меня домой. Я искусала губы в кровь, но не позволила себе показать свою боль, по сути, малознакомому человеку. Виталий пробовал со мной разговаривать, но я дала понять, что не настроена на беседы. Только объяснила для успокоения Виталия, что Марк — мой бывший муж. И что мне, дуре, не влюбиться в Виталия? Он прекрасный мужчина, состоятелен, серьезен,