Прости и спаси

к каждому косому взгляду, к каждому слову, сказанному в её сторону мужчинами, и ничего не могу с собой поделать. Сколько скандалов я устраивал моей Лисичке из ничего, только потому что она улыбнулась кому-то. А иногда мне кажется, что она делает это намеренно, провоцируя меня, выводя на эмоции и жесткий секс, где я самоутверждаюсь, доказывая, что она принадлежит мне.

Выхожу из душа и иду в кухню на запах свежего кофе, тостов и омлета. На часах уже полдень — мы задержались в постели. Я постарался полностью рассчитаться за почти недельный завал на работе. Моя жена раскладывает омлет по тарелкам и соблазнительно крутит попой под музыку из телевизора. Лисичка никогда не носит дома халатов или домашней одежды, только мои футболки, рубашки и это всегда заводит больше, чем кружевное белье. Не удерживаюсь, шлепаю по виляющей попке и сажусь за стол, отпивая свежего кофе со сливками.
— Может, все-таки сходим ненадолго на корпоратив? Неудобно, начальник уверен, что такие мероприятия сближают и делаю из его сотрудников сплоченную команду, — просит Ника, ставит передо мной омлет и садится напротив.
— Может, я не хочу, чтобы моя жена так тесно сближалась с коллективом, — злобно усмехаюсь. Мңе достаточно ее постоянных улыбочек начальнику-самодуру.
— Даже не начинай, если не хочешь опять извиняться, — Лисичка откусывает тост с медом и облизывает припухшие от моих поцелуев губы. — Мы давно никуда вместе не выходили. Корпоратив будет в клубе. Я хочу напиться и танцевать с тобой, — заявляет Ника, а я скептически усмехаюсь. Заскучала моя Лисичка, и ее можно понять, я старше на десять лет. Веронике всего двадцать четыре, девочка совсем, и ей хочется погулять. Беру пульт, прибавляю ритмичную музыку на телевизоре и подмигиваю жене.
— Танцуй! — шучу я, а на самом деле обдумываю программу на выходные. Если бы не дело Сурикова, по которому меня могут вызвать в любой момент, я бы, наверное, взял отпуск за свой счет и увез бы Веронику куда-нибудь отдыхать. Свожу ее сегодня по магазинам, в ресторан сходим, в кино, да куда она хочет, только не на сборище ее сослуживцев, иначе наши выходные закончатся скандалом. Я же психану от ревности, когда на нее будут смотреть голодными глазами, а я обещал ей больше не устраивать сцен на людях. С ней я чувствую себя истеричкой.
— Ну, Миронов, давай пойдём, я хочу, как в наше первое свидание. Помнишь? — игриво прикусывает пальчик, унося меня в ту сумасшедшую ночь, когда я влюбился. — Помнишь, как мы вместе отожгли и завели всю толпу?
— Это ты отжигала, радость моя, а я просто страховал тебя сзади, чтобы никто не пристроился.
— Ага, и пристроился сам, — смеется Лисичка. — Ну, Миронов, — кидает в меня салфеткой. — Умеешь ты испортить воспоминания.
— Ладно, будут тебе таңцы. Только мы пойдём в клуб к Назару. Там и потанцуем, — прищуриваю глаза, а сам планирую взять у Назара випку для привата с панорамным окном на зал и заставить мою Лисичку танцевать для меня. Черт, я только что трахал её в разных позах, а от этой мысли у меня вновь встает.
— Хорошо, — вздыхает Ника, — придётся позвонить начальнику и сказать, что заболела, иначе он не поймёт.
— Позвони, позвони, — я был бы рад, если б Веронику вообще уволили с этой работы. Не нравятся мне сальные взгляды ее начальника. Но моя жена борется за независимость, а я, как всегда, ни в чем не могу ей отказать. Кому скажи не поверят, что майор юстиции следственного отдела Миронов под каблуком у жены. Пусть ещё немного побудет «независимой» женщиной, самореализуется, а через годик я заделаю моей Лисичке сына и посажу дома, а потом дочку…

Все планы на день полетели к черту уже после обеда. Иногда я ненавижу свою работу и амбиции. Но и отказаться от карьеры не могу, иначе не смогу чувствовать себя состоявшимся мужиком. В деле Сурикова появились новый обстоятельства, поймали его подельника и мне нужно было срочно, мать их, присутствовать при допросе. И никого, бл*дь, не волнует, что я обещал молодой жене на этот вечер! Будь, сука, неладен этот Суриков. Я сгною эту падаль на зоне! Но мои психи никак не решат вопрос с обиженной Вероникой, которой я уже пообещал обширную вечернюю программу. Ника хмурится и смотрит в окно машины, водя по нему пальчиком. Не разговаривает со мной, потому что вместо ресторана и клуба я везу ее домой.
— Ну, не дуйся, я сам не рад, — пытаюсь как-то оправдаться, но Ника не реагирует. На светофоре, накрываю eе колено рукой и немного сжимаю. — Можешь высказать мне вслух все, о чем думаешь.
— Я вот думаю, что мне делать этим вечером в четырёх стенах нашей квартиры. Выпить вина и поговорить с телевизором, или просто лечь спать.