Прости и спаси

эту пьесу! Я не хочу в ней больше участвовать! Руки сами по себе начиңают дрожать, а сердце стучать как сумасшедшее.
«Не пишите мне больше и не звоните! Иначе я заявлю в полицию!» — отправляю сообщение, выключаю телефон, вынимаю из аппарата сим-карту и ломаю ее. Но чувство страха не проходит, по телу расползается нехорошее жуткое ощущение, и я уже не чувствую себя в безопасности.

Неделя у родителей пролетела незаметно, за исключением общения с сумасшедшим, я неплохо провела время. Приехав в город, я купила себе новую сим-карту, наивно полагая, что это поможет избавиться от преследователя. Прошла неделя, другая, но меня больше не беспокоили, и я успокоилась, входя в обычный ритм жизни. Я завела себе маленького котенка, и назвала его Крошем. Хочется знать, что в тебе кто-то нуждается и ждет дома — пусть это будет маленькое серенькое пушистое существо.
— Хочешь мое честное мнение? — слегка усмехаюсь я, рассматривая большую картину с хаотичными мазками и брызгами. Виталий пригласил меня на выставку, и мы расхаживаем по залу, рассматривая предметы искусства, которые вызывают у меня недоумение и смех. Да, я пытаюсь присмотреться к этому мужчине и у меня получается. Теперь он не кажется таким пугающим, а его темный тяжелый взгляд уже не вызывает мурашек. — Я вообще не понимаю этого искусства. Я таких картин могу сотню нарисовать за один день.
— Разделяю твое мнение, — Виталий, как всегда, улыбается одними губами, смотря на меня холодными глазами. Я только сейчас поняла, что у него ледяные глаза. — Меня пригласили, я думал, может, ты в этом что-нибудь понимаешь.
— Я понимаю, что все это бред и кому-то нечего делать. Ну или мы полные невежи и не видим в этих шедеврах скрытый смысл, — смеюсь я.
— Тогда давай уйдем по — английски и поужинаем где-нибудь?
— Давай, — соглашаюсь я, подхватывая мужчину под руку. Да, мне с ним весело, но я все равно воспринимаю Виталия как друга и средство от депрессии, тоски и одиночества.
Пару часов мы провели в японском ресторане, вкусно ужинали, беседовали, Виталий интересовался жизнью моих родителей, спрашивал, не хочу ли я сменить работу, намекая на должность в его компании, но я вежливо отказалась. Не хочу быть ему обязанной, это влечет за собой расплату.
— Можно личный вопрос. Если он тебе будет неприятен, можешь не отвечать, — говорит Виталий, когда везет меня домой, киваю в ответ, догадываясь, о чем пойдет речь.
— Ты до сих пор любишь бывшего мужа? — вдыхаю, задерживая дыхания, понимая, что не хочу отвечать на этот вопрос. Нельзя рассказывать мужчине о любви к другому. Тем более мое красноречивое молчание говорит за меня. Отворачиваюсь к окну, смотря на капли дождя и размытые ночные огни. Виталий больше не задал ни одного вопроса, за что я была ему благодарна.
Машина останавливается на стоянке напротив моего дома, я дергаю ручку, но дверь заблокирована.
— Посмотри на меня, — просит он, поворачиваясь ко мне, и я смотрю. Виталий тянет руки к моему лицу, проходится тыльной стороной ладони по моим щекам, подается ближе, а потом неожиданно резко обхватывает за затылок, дёргает на себя и впивается в губы. В первые секунды хочу отстраниться, но заставляю себя не двигаться. У него жесткие, но теплые губы, он целует меня, проходится языком, а я пытаюсь хоть что-то почувствовать. От него пахнет холодным парфюмом, так пахнет утро в морозный день, иногда он кусает мои губы и мне немного больно, но это все… ни трепета, ни тем более возбуждения Виталий у меня не вызывает. Я не отвечаю, и мужчина начинает злиться, зарывается в мои волосы, сжимает их отстраняя от себя, запрокидывая голову, проходится губами по скуле, целует шею, глубоко вдыхая, а другой рукой стискивает мою талию, но я понимаю, что всё бесполезно, я хочу его оттолкнуть.
— Не надо… — пытаюсь отстраниться, но Виталий сильнее стискивает мои волосы и дергает на себя.
— Выкинь ЕГО из головы, просто чувствуй, — не просит — приказывает, накрывая ладонью мою грудь немного сжимая. Α во мне зарождается протест. Не хочу, чтобы он меня трогал! Он не имеет право!
— Отпусти меня! — кричу, упираюсь руками в грудь Виталия и отталкиваю его со всей силы. Мужчина отстраняется, но продолжает удерживать меня за волосы. Дышит глубоко и прерывисто, смотря мне в глаза. — Прости, я не могу… — уже тише произношу я, и хочется расплакаться от того, насколько я жалкая, больная и отравленная Марком. Виталий медленно разжимает руку, отпуская мои волосы, проводит пальцами по моим губам и говорит фразу, которая приводит меня в ужас.
— Я мог бы показать тебе новую жизнь, но вижу ты еще не готова, — в голове проносятся строчки из сообщений: «Я тот, кто хочет показать