Я любил ее… и люблю до сих пор… но моя любовь граничит с ненавистью к себе за то, что не могу стереть эту женщину из памяти. Чтобы отпустить человека окончательно, нужно его простить… а я не могу простить ей нашего разбитого счастья, несостоявшейся семьи и грязи, которой она испачкала мою душу. Я люблю его… Сердце и душа кричат, что я не предавала… Но он верит только фактам. У меня отобрали смысл жизни, любовь и счастье, а теперь хотят свести с ума. Защитить меня может только бывший муж, но для начала он должен простить меня за то, чего я не совершала… Предупреждение: Наличие многочисленных постельных сцен, возможно употребление нецензурной лексики! ХЭ!
Авторы: Шагаева Наталья Евгеньевна
говорю в его шею, боясь поднять голову. Мне нужно ещё несколько минут его тепла, иллюзии близости и единения.
— Сказал же молчи! — со злостью произносит он. — Давай послушаем тишину, — уже устало просит Марк. Его рука отпускает мои волосы и большая теплая ладонь, забирается под футболку, и поглаживает мою спину, окончательно отключая от реальности. Меня вдруг накрывает слабостью, сказываются бессонные ночи страха, и я отключаюсь на груди у Марка, чувствуя себя защищеңной.
Марк
Уже светает, а Вероника до сих пор крепко спит. Οна не почувствовала, когда я аккуратно переложил ее на разложенное пассажирское сидение, поправил футболку и укрыл пальто. Черт бы ее побрал. На Нике моя старая футболка, одна из тех, которую я забыл. Что это? Хорошо продуманный ход? Или все же она действительно в спешке бежала из дома?! Бежала именно ко мне. Ρастрепанная, без косметики, ножки голые, на ней только футболка, кофта и кроссовки.
Она сладко спит, иногда всхлипывая как ребенок, поджав ноги, а я битый час смотрю на нее и не могу отключиться от потока мыслей. Кажется, голова сейчас разорвется. Мне хотелось ее разбудить и требовать все объяснить, чтобы немедленно рассказала, чего или кого она боится, что заставило ее прибежать ко мне посреди ночи, и какая падла довела эту женщину до истерики! А потом прикасаюсь к ней спящей и просто поправляю кофту, чтобы не замерзла, позволяя выспаться, немного прийти в себя. Пусть отдохнет — она выглядит очень уставшей, словно больна или из нее выжали все силы. Который час осматриваю Веронику, и в груди что-то щемит, по нарастающей, все сильнее и сильнее. Ну не нашлось у меня больше способа прекратить истерику. Еще немного и ей бы стало плохо, ее трясло словно в лихорадке и лицо бледнело. Секс — это даже не способ прекратить истерику, это қакой-то неконтролируемый порыв вновь сделать ее своей, слиться с этой женщиной, дать ей силы и чувство защищенности.
Если в прошлый раз в темном коридоре ресторанчика я трахал ее и думал о том, как ее имеют другие, мне срывало крышу от ярости и бешеной ревности, я пытался самоутвердиться, а по факту падал ниже некуда, то сегодня все мысли отключились, все было по — другому. Это как ностальгия, как глоток свежего воздуха посреди смрада. Как метод на время забыться и почувствовать женщину, которую люблю…. До сих пор болею ей — насмерть! И ненавижу себя за это. Меня мордой в грязь, а я поднимаюсь и вновь лезу в эту утопию.
Выхожу из машины, плотно застегиваю куртку, блокирую двери, и под холодным моросящим дождем добегаю до круглосуточного магазинчика. Покупаю пачку сигарет, прикуриваю и бегу назад к машине. Останавливаюсь возле пассажирской двери, глубоко затягиваюсь впуская в легкие порцию дыма и снова смотрю на спящую Веронику. Злость прошла, ярость тоже, я скорее на себя злюсь, потому что не могу ее забыть… Ревность… лучше вообще сейчас не думать… кто ее сейчас имеет… и почему она не пошла за помощью к Виталию. Стоп, а может это он ее обидел?! Вышвыриваю окурок, вновь бросаю взгляд на Нику и иду домой, нужно принять душ, одеться, взять телефон и деньги.
Открываю дверь собственным ключом, прохожу в полумрачную квартиру и чувствую стойкий запах сигарет и кофе. Прохожу на кухню, находя Татьяну на подоконнике. Она пьет кофе, курит тонкую сигарету и смотрит вниз. Черт, что же я за мудак такой. Совсем забыл, что наши окна выходят на двор, а там отличный обзор на стоянку. Нужно было хотя бы отъехать немного дальше, а не трахать бывшую жену под окнами женщины, с которой живу. Да, я ей никогда ничего не обещал, но она же надеялась… Ее ожидания — это сугубо ее проблемы — пусть переживет их сама, но так гадко поступать я не хотел… Меня просто накрыло, и я обо всем забыл с Вероникой. Может оно и к лучшему, у Тани не останется больше иллюзий на мой счет. Ну хочет баба замуж, так пусть не теряет свое время на меня.
Наливаю себе кофе, делаю пару глотков, обжигая губы, молча наблюдая за Татьяной. Вроде совестью не мучаюсь и оправдываться не собираюсь, а на душе хреново.
— Как там погода? Холодно? — вдруг тихо, слегка осипшим голосом, спрашивает Татьяна, аккуратно стряхивая пепел в пепельницу.
— Сыро, грязно и промозгло, — отвечаю я, посматривая на часы, отмечая, что уже почти семь утра.
— Ммм… Вот не знаю, что надеть на работу, куртку или пальто? Ты как думаешь? — спрашивает, продолжая смотреть в окно не моргая, и я знаю, на что она смотрит.
— Одевайся теплее, — отвечаю, делаю еще пару глотков кофе, ставлю чашку в раковину, тру лицо руками и ухожу в душ. Я понимаю, что нам нужен разговор, Таня его заслужила, но… мне нужна свежая голова.
Захожу в ванную, быстро моюсь,
