Прости и спаси

нет времени на расслабление и анализ ситуации, у меня в голове сейчас только одна мысль — кто напугал Нику?! Выхожу, вытираюсь, быстро надеваю, джинсы, черную водолазку, взъерошивая влажные волосы, беру карты, деньги, телефон, замечая, что Таня так и сидит на подоконнике и опять курит. Только теперь она пристально наблюдает за мной в прихожей.
— Я так понимаю, наш обед сегодня отменяется? — спокойно, но подавлено спрашивает она, а мне, наверное, хочется скандала, чтобы кричала, обзывала, устроила истерику, чтобы я не чувствовал себя полным козлом.
— Тань, закажи вечером столик в твоем любимом ресторане, поговорим? — отвечаю ей.
— Хочешь расстаться красиво? — грустно усмехается она и соскакивает с подоконника, открывает холодильник, берет бутылку вина. — Знаешь, мне почти тридцать. И в какой-то момент я поняла, что жизнь летит на полной скорости, а я размениваю себя на идиотов, — Таңя наливает себе вина и вновь запрыгивает на подоконник. У меня нет времени на ее исповедь, Ника может проснуться, запертая в машине, но я опираюсь плечом на дверной проем и терпеливо слушаю ее. — Захотелось стабильности, опоры и любви, — скептически говорит она. — И вот я встретила тебя…, — глоток вина. — Сильный, уверенные в себе, целеустремленный, настоящая опора, стена. Ну и что, что нет любви, неважно, что ты циник и холодный. Мы же не дети, в омут с головой не кинемся, и романтики не ждем, я думала, все придет со временем и теплота, и забота и пресловутая любовь…, но…, — еще несколько глотков вина. — Не нужны нам ужины и беседы, дай мне несколько дней, я найду квартиру и уйду. Иди, а то она тебя уже потеряла, — кивает на окно и опустошает бокал.
— Тань, закажи столик, просто поговорим, — прошу ее я, и она кивает, наливая себе еще вина. Разворачиваюсь, выхожу из квартиры, захлопывая за собой дверь.
Быстро спускаюсь, дохожу до машины, замечая, что Вероника проснулась. Она просто сидит, кутаясь в пальто и смотрит в лобовое стекло, в одну точку, куда-то вглубь двора, даже не моргая, будто неживая.
— Замерзла? — спрашиваю я, садясь за руль, а она молчит, опускает глаза на свои голые ноги. Образ Вероники в моей голове с реальным образом не совпадает. Ну не будет лживая тварь по сей день носить мою старую вытянутую футболку, и не сможет так искусно притворяться — уже незачем. Я вижу, что она запугана и на грани нервного срыва.
— Отвези меня, пожалуйста, домой, — тихо просит она, продолжая смотреть на двор. Завожу двигатель и выезжаю со стоянки. Едем мы молча, помимо очевидного, нам и сказать друг другу нечего, а я не спешу ее допрашивать. Как странно порой складывается жизнь. На бешеный секс в машине мы созрели, а на простой разговор — нет. Да и не нужно мне этих разговоров. Я просто хочу помочь ей, как бывшей жене. Хотя бы за то, что в свое время она подарила мне три года счастья. Неважно, что это была всего лишь моя иллюзия, и я обманывался, я все-таки был счастлив.
Все происходит по инерции, по старой мышечной памяти или по воле какой-то невидимой силы — я торможу возле нашего кафетерия, в котором мы в прошлой жизни брали кофе по утрам. Я осознаю, что привез нас именно в наше любимое место, только когда прохожу вңутрь и вижу знакомый логотип. Беру себе эспрессо с добавлением сливок, а Нике — ее любимый ореховый латте. Это я тоже делаю по инерции, просто заказываю кофе и все выглядит естественно, беру ещё пару пончиков для Ники с шоколадом. Она их когда-то очень любила, но, чтобы сохранить фигуру, ела починки, только когда ей было очень грустно. Думаю, сейчас тот самый момент.
Сажусь за руль, но не спешу трогаться с места. Это идеальная локация для разговора. Мы на стоянке кафетерия напротив осеннего парка, который пестрит красками на фоне серого неба. По салону распространяется запах кофе с ореховыми нотками и свежей выпечки — жизнь кажется немного лучше. Протягиваю Нике стаканчик, и она обхватывает его обеими руками, глубоко вдыхая аромат кофе. Ее привычки неизменны, она всегда так делала по утрам, это помогало ей проснуться. Смотрю, как она делает глоток кофе и хочется выматериться, потому что мне реально хреново от простых вещей. Почему мы все это потеряли?! Если бы не предательство, сейчас она уже точно была бы беременна моим ребенком. Мы, мать ее, ответственно подходили к этому вопросу и планировали ребенқа. Я тогда безумно хотел, чтобы она родила мне сына.
А сейчас я сам не знаю, чего хочу… я разочаровался в отношениях, семейной жизни, верности — все это теперь пустые слова. Но вот в чем парадокс — все это я хотел только с Вероникой и мне пo сей день не нужны заменители или суррогатное счастье. Не сложилось с той, которую я считал своей половиной, значит не нужно ни с кем. Ну не вижу я Татьяну своей женой и матерью моих детей. И дело даже