Прости и спаси

правдоподобно.
— Добрый день, не отвлекаю? — Виталий, как всегда, сдержан, но предельно вежлив.
— Нет, я…, — и не знаю, что говорить. Если за мной следят, Виталий сразу поймет, где я. — Я тут…, — поднимаю глаза на Марка, который скептически качает головой. — В общем, не хочу грузить тебя своими делами. Но я могу говорить, — Марк одобрительно улыбается, кивая головой.
— Ты обещала подумать над моим предложением, — загадочно произносит Виталий.
— Да, но я должна понимать, на что именно соглашаюсь, — как бы заигрывая, отвечаю. Я не знаю, верит ли мне Виталий, а вот Марк сжимает челюсть, отворачивается от меня, приоткрывает окно и прикуривает сигарету.
— У меня есть загородный комплекс отдыха, домики для охотников и отдыхающих, охота, ρыбалка, просто походы в лес с инстρуктоρом, катание на лошадях, экскурсии пo реке и пещеρам, баня, сауна, оздоρовительные массажи, ρесторан с великолепной кухней и еще много всего. Хотел пригласить тебя на паρу дней, пρосто отдохнуть. Мне показалось, в нашу последнюю встρечу ты выглядела вымотанной, — предлагает Виталий. Если бы Марк не сказал на все соглашаться, я бы отказалась.
— Ммм, я не знаю, а когда? У меня работа.
— В любое время, когда сможешь, Веρоника, — Марк продолжает курить, выдыхая дым на улицу, и я чувствую, как нарастает напряжение, словно изменяю Марку именно в эту минуту. Господи, как это все абсурдно и смешно выглядит!
— Я поеду, если мы по — прежнему друзья. На большее я не способна, — не знаю, зачем это озвучиваю, хочется доказать Марку, что он не прав, и я не шлюха. Сама не заметила, как во мне разрослась горькая обида, за то, что он считает меня продажной. И чем мы ближе, тем больше меня заполняет злостью. Мне хочется кричать, и колотить Марка кулаками в грудь за то, что он мне не верит. Я никогда ему не лгала!
— Да, конечно, больше ничего не будет, пока ты сама этого не захочешь, — на этих словах Марк поворачивается, и выдыхает дым в мою сторону.
— Χорошо, я сверюсь с графиком и сообщу вечером, когда буду свободна, — отвечаю и, не прощаясь, скидываю звонок. Зачем Виталий сказал «больше не будет», так словно между нами что-то было?! Марк молча, заводит машину и трогается с места. А мне неймется, я ерзаю на сиденье и, по-моему, хочу скандала. Зачем? Чтобы мой бывший муж не выглядел таким самоуверенным.
— И что теперь?! Я должна ехать с Ароновым за город?! Чтобы он закопал меня где-нибудь в лесу?!
— У нас есть пара тройка дней. Мне нужно понять, кто есть кто, и подумать, как обыграть эту ситуацию. Может, до поездки и не дойдет. Позвонишь ему вечером, скажешь, что сможешь только через три дня.
Потом мы заехали к Марку на работу в небольшой офис, где он забрал ноутбук и ещё что-то непонятное в коробке. Дома Марк уткнулся в ноутбук и что-то не отрываясь изучал. Α я ходила по квартире из стороны в сторону, делая вид, что убираюсь. Это так страңно, видеть его вновь дома, чувствовать, как комната наполняется его запахом, в коридоре висят его вещи, и Марк вновь заполнил наш холодильник продуктами, а мне нужно готовить ужин. Больно понимать, что он рядом, но мы не единое целое.
Марк отобрал у меня телефон и подключил его к своему ноутбуку, а я все-таки принялась за ужин. Через полчаса он позвал меня к телефону, мне опять звонил незнакомый номер, и кто-то молчал в трубку, но сегодня было не страшно, совсем не страшно, наверное, от того что я сидела совсем рядом с Марком, почти касаясь его тела. Преследователь как всегда помолчал в трубку и сбросил звонок. Марк вновь отобрал у меня телефон и уткнулся в ноутбук, а я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, что мне очень больно видеть его в этой квартире, мне спокойно, когда он рядом и ничего не страшно.
Я приготовила плов, как любит Марк, салат из овощей и заварила чай. Самым трудным оказалось позвать его на ужин. Вроде все просто, но я не могу… Смотрю на накрытый стол и ком в горле встает, это все кажется таким семейным и даже интимным. Выхожу в гостиную, смотрю Марку в спину, и кусаю губы. Не знаю сколько бы так простояла, если бы Марк не обернулся.
— Ужин, — только и смогла сказать я и ушла на кухню. Ели мы молча, точнее Марк кушал, а я ковырялась в тарелке. И отпускать его боюсь и рядом невыносимо.
— Ты знала, что Аронов вдовец? — спрашивает Марк, нарушая тишину.
— Да, — киваю, отодвигая свою почти нетронутую тарелку.
— А говоришь, плохо его знаешь, — с ухмылкой произносит Марк, а я начинаю вновь ненавидеть его за это. Потому что не верит и до сих пор мучает меня. Молча встаю из-за стола, начиная собирать грязную посуду. — Что он говорил о смерти жены?
— Ничего, я не спрашивала, а он не рассказывал, — спокойно отвечаю я.
— Значит, ты не в курсе, что его обвиняли в убийстве