Прости и спаси

жены? — внутри все холодеет, и я так и застываю с тарелками в руках.
— Как за убийство?
— Вот так, он долго находился под следствием, но деньги и хорошие адвокаты сделали свое дело.
— Что это значит? — оставляю посуду и снова сажусь за стол.
— Это значит, что убийство плавно переросло в самоубийство, и Аронова оправдали. Странное такое самоубийство, жестокое, ножом в сердце. Мало кто выбирает такой способ, я впервые с таким сталкиваюсь.
— И что ты думаешь? — кусая губы спрашиваю я, а сама вспоминаю, насколько близка была с Виталием.
— Я пока ничего не думаю, Ника, это дело мне не раскопать, возможностей нет. Телефоны, с которых тебе приходили сообщения и звонки ни на кого не зарегистрированы, один из них вообще из другого региона. Курьер, который приносил тебе посылку, тоже подставной ни в одной службе доставки не было заказа с этим адресом. Кто-то очень хорошо подготовился. Это или действительно повернутый маньяк или очень продуманный человек.
— Кому я нужна?! Зачем?!
— Не знаю пока, Ника. Αркадия я ещё не пробивал, тут сложнее, он как бы уже не живёт в этом городе. По данным, его организация переехала в другой регион, недвижимость продана. Но если верить твоим словам, то у него есть весомые поводы тебе мстить. Человек из-за тебя потерял здоровье, а ты…, — задумчиво вагббгг произносит он опять с каким-то намеком и подтекстом.
— Хватит! — срываюсь я, вновь вскакивая с места. — Я просто просила тебя о помощи и очень благодарна, что ты не отказал. Но я больше не могу терпеть твоих насмешек и намеков! И того что ты считаешь меня шлюхой! Я не буду больше тебе ничего доказать! Но и ты …,и замолкаю. А что он?! Что я могу сказать. Приказать замолчать, прогнать Марка, я не могу, поэтому я просто разворачиваюсь, выхожу из кухни и закрываюсь в ванной. Набираю себе горячую ванну с пеной, добавляю расслабляющего аромамасла и погружаюсь в нирвану.
После ванны я сделала себе маску, эпиляцию и нанесла крем на тело. Иногда такие вещи помогают почувствовать себя живым человеком, расслабиться и на время забыться. Не знаю, сколько времени посвятила себе, но вышла с прекрасным ңастроением. Марк уснул на диване, рядом с ноутбуком и моим телефоном. Неудивительно, если я отключилась в машине и немного поспала, то он, похоже, не спал всю ночь.
Сначала я решительно ухожу в спальню, плед у него есть, подушки на диване тоже, а потом вновь возвращаюсь. Я не знаю, что мной движет, видимо, тоска и сумасшествие. Мне хочется украсть у Марка немного тепла и личного счастья, пока он спит и не видит. Я мечтала об этом, мне снился по ночам этот вечер. Тихонечко сажусь на край дивана, наклоняюсь и в миллиметрах от его шеи глубоко вдыхаю. Пахнет сигаретами, парфюмом и моим мужчиной. Боже, как я скучала по этому запаху, как тосковала по нам.
Отстраняюсь и просто изучаю его лицо. Медленно, аккуратно накрываю ладонью сильную грудь и чувствую, как любимое родное сердце стучит мне в ладошку. Иногда кажется, что я действительно ненормальная. Как можно любить только одного человека, после того как он смешал меня с грязью?! Но глупому сердцу не прикажешь, оно бьется только для одного человека. Закрываю глаза и представляю тот момент, когда он узнает, что я никогда ему не изменяла, по крайней мере, по своей воле. Это что-то такое далекое, из разряда фантастики, но иногда мне отчаянно хочется кинуть ему в лицо эту правду и посмотреть на реакцию. А иногда мне кажется, что мы никогда не сможем быть вместе, даже раскрыв правду. Он не верит мне, не чувствует меня и не любит так отчаянно, как я, и от этого очень больно, а я не хочу жить в этой боли или знать, что меня любят наполовину.
На спинке дивана начинает вибрировать телефон Марка, и я быстро, словно воровка, отнимаю руку от его груди. Телефон жужжит и жужжит, но Марк не реагирует, смотрю на дисплей и что-то неприятно сжимается внутри, потому что это звонит Татьяна. Она, наверное, потеряла его, волнуется, я бы волновалась… На время наступает тишина и я выдыхаю, но через минуту на телефон начинают приходить сообщения, одно, второе, третье. Ρука сама тянется за телефоном — хочу знать, что она ему пишет! Вздрагиваю и внутри что-то обрывается, когда Марк резко перехватывает мою руку с телефоном, сильно сжимает и заглядывает в мои испуганные глаза.

Вероника
— Когда ты откровенно меня трогала, я решил сделать вид, что не чувствую, но лезть в мой телефон — это уже преступление, Ника, — Марк дергает меня на себя, приближая к своему лицу и молча всматривается в глаза.
— Я… я… он просто лежит на краю, и я хотела переложить телефон на стол, — сердце бьется как сумасшедшее, будто я действительно